Новая страница 1

-3-

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ.

Актуальность темы исследования. Интерес к теории и практике федерализма, федеративных отношений, федеративного устройства государств всегда был достаточно высок среди ученых-правоведов, юристов, политологов в связи с большой значимостью этих проблем для развития человеческого общества. Это обусловлено необходимостью дальнейшего совершенствования и повышения эффективности системы государственной власти в федеративных государствах, развития правовых основ взаимодействия федераций и субъектов федераций и взаимоотношений между различными территориальными и национально-территориальными образованиями внутри государств, укрепления демократических основ государств, развития экономики стран и регионов, роста благосостояния народов.

Рост интереса к теоретико-правовым аспектам федерализма в течение последнего десятилетия вызван, в частности, сложными процессами в российском государстве. Развитие теоретических представлений, анализ и обобщение опыта различных способов реализации идей федерализма в федеративных государствах представляет в настоящее время большой практический интерес.

Теоретические представления о федерализме, о федеративном устройстве государства, о федеративных отношениях должны преломляться сквозь призму опыта практической реализации этих представлений в современных государствах. Важен анализ взаимного влияния теории и практического опыта, учета особенностей каждой отдельной страны. В этом плане особенно актуальными являются исследования путей развития федерализма в России как формы ее государственного устройства, с учетом таких специфических черт Российской Федерации, как огромная территория, неоднородный состав субъектов Федерации, уникальная полиэтничность, противостояние центробежных и центростремительных тенденций. Для многих современных федеративных государств важны проблемы обеспечения целостности государств, проблемы взаимосвязи общегосударственных и региональных интересов, предотвращение национального сепаратизма, поиск принципов эффективного сочетания централизованного управления с децентрализацией.

В современной теории федерализма внимание исследователей
привлечено к разработке и совершенствованию концепций и моделей
федеративного устройства государств, к проблемам соотношения
суверенитета федерации и суверенности субъектов федерации, к
разработке моделей эффективнйг^ос. нЗДИФЙШМвИШ] предметов

I БИБЛИОТЕКА {

ОЭ

-4-

ведения и полномочий, к развитию представлений о равноправии субъектов федерации и их самостоятельности в рамках федеративного государства.

Задачами науки - теории права и государства - на современном этапе являются анализ развития идей федерализма, федеративных отношений, выявление проблем , и негативных тенденций, определение путей дальнейшего совершенствования федеративных отношений и выработка рекомендаций, направленных на более эффективную реализацию идей федерализма, на укрепление российского федеративного государства в данный исторический период. Это и определило выбор темы и содержание настоящего диссертационного исследования.

Степень научной разработанности темы. Новые представления и идеи, и особенно практика реализации идей федерализма и федеративных отношений требуют проведения дальнейшего научного анализа проблем на современном этапе, в частности, в контексте проводимых в России общественно-политических реформ. При всей важности научных и практических проблем анализ их в научной литературе еще далек от завершения. Необходимо продолжение исследований, рассматривающих проблемы федерализма и развития . федеративных отношений в современном мире комплексно, разносторонне, опираясь на анализ динамики представлений о типах и моделях федераций, о территориальной и национально-территориальной структуре федерации, о равноправии и равнозначности субъектов федерации, о разграничении компетенции между федерацией и ее субъектами, о системе государственной власти в федеративном государстве, о самостоятельности субъектов федерации и целостности федеративного государства. Результатами таких исследований должны быть как современная трактовка теоретических представлений, так и практические рекомендации по совершенствованию федеративных отношений в конкретных условиях.

Теоретическая и методологическая база исследования. При выполнении диссертационного исследования широко использованы работы ученых, юристов, философов, социологов, политиков, . исследующих проблемы теории права и государства, конституционного права, государственного управления, в том числе Р.Г.Абдулатипова, С.А.Авакьяна, А.С.Автономова, А.Н.Аринина, М.В.Баглая, С.Н.Бабурина, И.Н.Барцица, Л.Ф.Болтенковой, С.Д.Валентея, А.В. Васильева, А.И.Вдовина, В.Г.Вишнякова, М.Н.Губогло, В.В.Жириновского, Р.В.Енгибаряна, Л.М.Карапетяна, А.Д.Керимова, Д.Н.Козака, Е.И.Козловой, О.Е.Кутафина, В.В.Лазарева, В.Н.Лысенко, Г.В.Мальцева, М.Н.Марченко, Г.И.Муромцева, В.С.Нерсесянца, Е.С.Строева, Э.В.Тадевосяна, Б.Н.Топорнина, Ю.А.Тихомирова, А.И.Умновой,

-5-

В.Е.Чиркина, Т.Я.Хабриевой, Т.А.Шамбы, С.М.Шахрая, Б.С.Эбзеева, Ю.Ф.Ярова, В.Ф.Яковлева, И.С.Яценко и др. Учтены также результаты научных исследований видных ученых-правоведов прошлых лет, таких как С.Ю.Витте, И.Я.Данилевский, В.Н.Дурденевский, И.О.Ильйн, Н.М.Карамзин, В.О.Ключевскин, К.Н.Леонтьев, П.В.Струве, П.А.Столыпин, а также зарубежных ученых Т.Гоббса, Г.Еллинека, А.де Токвиля, П.Лабанда, Х.Кельзена и других исследователей.

Помимо теоретических исследований в диссертационной работе использованы исторические документы, связанные с периодом становления и развития национально-государственных отношений в России, с формированием концепции федерализма советского типа, а также с современным периодом развития федерализма.

Информационную базу исследования составили конституции
зарубежных стран, Конституция Российской Федерации, юридическая и
специальная литература, федеральные конституционные и федеральные
законы Российской Федерации, собрания законодательных актов,
конституции, уставы, законы и другие нормативно-правовые акты
субъектов Российской Федерации, послания Президента Российской
Федерации Федеральному собранию Российской Федерации, Договоры и
Соглашения о разграничении предметов ведения и полномочий между
органами государственной власти Российской Федерации и органами
государственной власти субъектов Российской Федерации,

статистические и социологические данные, юридические, политические, экономические, географические и исторические исследования по теме диссертации, справочная, периодическая и учебная литература.

При выполнении исследований был применен системный,
комплексный подход к анализу правовых и организационных
проблем в их динамической взаимосвязи с современным этапом
развития федеративных отношений, были использованы исторический,
социально-правовой, формально-методический, конкретно-

социологический методы. Проблемы становления и развития
федеративных отношений исследуются как проблемы

междисциплинарные, лежащие на стыке юриспруденции, политологии, социологии, и т.д. В работе применялись методы сравнительного анализа различных правовых документов и других норм, а также сделана попытка исследования эволюционного развития исследуемых проблем.

Объектом исследования в диссертационной работе являются
федерализм, федерация как форма политико-территориального устройства
государства, федеративные отношения и их конституционно-правовая
регламентация в различных странах, правоотношения,

-6-

возникающие между федерацией и ее субъектами.

Предметом данного диссертационного исследования является эволюция и современное состояние теории и практики федерализма, теоретические проблемы правового регулирования федеративных отношений, закономерности, опыт, тенденции и перспективы развития федерализма и федеративных отношений в зарубежных государствах и в Российской Федерации.

Цель диссертационной работы - развить теоретические представления о государстве, федерализме, федерации, попытаться выявить особенности и закономерности развития федерализма в современном мире,. закономерности и пути развития отечественного федерализма и федеративных отношений, попытаться сформулировать модель федеративного устройства России, отвечающую настоящему этапу укрепления и развития российского государства.

Гипотеза исследования. Предполагается, что попытка развить теоретические представления о федерализме и федеративных государствах позволит достовернее оценивать перспективы развития федеративных отношений в современном мире и механизмы решения различных проблем федеративного устройства Российской Федерации на современном этапе. '

Для достижения сформулированной цели в диссертационной работе решаются следующие задачи:

1.                  Выполнить анализ теоретических представлений о федерализме и их
развитии на современном этапе, рассмотреть современные концепции
и   модели   государственного   федерализма,   выявить   проблемы   и
негативные   тенденции,   определить   пути   дальнейшего   развития
федеративных отношений.

2. Рассмотреть теоретические представления о суверенитете
федеративного государства и его субъектов, о равноправии субъектов
федеративного государства, о симметрии и асимметрии федерации.

3. Дать анализ теоретических проблем и моделей правового
регулирования разграничения предметов ведения и полномочий
между органами государственной власти федеративного государства
и органами государственной власти субъектов федерации.

4. Провести исследование теоретических аспектов совершенствования
федеративных отношений, анализ моделей федеративного устройства
современных государств, и предложить оптимальную на данном

. этапе, по мнению автора, модель Российской Федерации, исходя из необходимости укрепления основ федеративного российского государства, укрепления государственной власти, обеспечения

-7-

целостности государства; выявить тенденции, возможности и правовые основы совершенствования политико-территориальной структуры Российской Федерации.

Научная новизна исследования состоит в том, что в диссертационной работе дан анализ современных тенденций развития федерализма и федеративных отношений, рассмотрены теоретико-правовые проблемы федеративного устройства государств, что позволило более полно изучить специфические особенности федеративной модели российского государства, критически подойти к оценке некоторых спорных выводов, сделанных в отечественной юридической литературе, дать рекомендации по дальнейшему совершенствованию федеративных отношений в России.

Элементы научной новизны имеются также в ряде авторских выводов, касающихся положений теории федерализма и опыта российского федерализма.

Основные положения, выносимые на защиту. В диссертационном исследовании автором сформулированы, обоснованы и выносятся на защиту следующие теоретические положения и практические выводы, предложения и рекомендации:

1.                 На основе' анализа концепций федерализма и моделей образования
федеративных государств, анализа конституционных основ некоторых
зарубежных       федеративных       государств       сделан       вывод       о
предпочтительности      модели      кооперативного      федерализма      в
современных условиях; специфика российской модели федерализма
состоит    в     одновременном    усилении     государственной     власти
федерации   и   дальнейшем   развитии   самостоятельности   субъектов
федерации на федеративных принципах.

2.                 Исторический    анализ    подтверждает,    что    на   всем    протяжении
существования       российской       государственности       в       России
господствовали авторитарные политические режимы, и управляемость
страной       обеспечивалась       на       основе       унитарной       модели
государственного устройства. На всех этапах истории России ей были
присущи черты империи,   которые   выражались в неравноправном
положении входящих в единое государство составляющих частей и их
"многослойноети".     Фактически     федерализм     был     органически
несовместим с политическими режимами, хотя элементы федерализма
имели   место   в   процессе   становления   и   развития   российского
государства.

3.      В   федеративном   государстве   существует   только   государственный
суверенитет федерации;   субъекты   федерации, образовавшие ее,   не
могут     обладать     государственным     суверенитетом;     дан     анализ

понимания «ограниченного», «внутреннего», «внешнего» суверенитета, «разграничения» суверенитетов; утверждается, что применять эти понятия по отношению к субъектам федерации неправомерно с теоретических и практических позиций. Для Российской Федерации эти тезисы имеют особое значение, поскольку проблема "парада суверенитетов" республик - субъектов федерации еще до конца не решена.

4.                  Асимметрия    федеративного    государства    обусловлена    различным
конституционным   статусом ряда субъектов   федерации;   следствием
этого   является    отсутствие    фактического   равноправия   субъектов
федерации.

5. Договорная основа разграничения компетенции в федерации на
практике приводит к нарушению принципа равноправия субъектов
федерации, что показывает анализ концепций разграничения предметов
ведения и полномочий между органами государственной власти
федеративного государства и органами государственной власти его
субъектов на основе конституций и договоров на примере Российской
Федерации.

6.                  Большей    устойчивостью    обладают    федерации,    построенные    по
территориальному    принципу,    по    сравнению    с    федеративными
государствами, включающими   в свой   состав этнические   субъекты,
созданные по национально-территориальному принципу.

7.                   Исследование      взаимосвязи      понятий      целостности государства,
самостоятельности субъектов федеративного государства, принципа
самоопределения   наций   показывает,   что   реализация   принципов
самостоятельности субъектов федерации и самоопределения наций не
должна    приводить    к    нарушению    целостности    федеративного
государства, нарушению принципа равноправия субъектов федерации.

8.                   Проблемы совершенствования политико-территориальной структуры
российского государства являются актуальными. Этот вывод основан
на анализе неоднородного состава субъектов Российской Федерации,
национально-территориальной основы ряда субъектов, их реального
неравноправия и неравнозначности.   Рассмотрены правовые основы
сокращения   количества субъектов федерации и преобразования ее
структуры   с   целью   достижения    однородного   состава   субъектов
федерации.

9.                   Оптимальной   моделью   федерализма   в   Российской   Федерации   на
современном   этапе,    по   мнению   автора,   является   эффективное
сочетание     централизации     и    децентрализации,    т.е.     сочетание
принципов    федерализма,    развития    самостоятельности    субъектов

-9-

Российской Федерации, и усиления федеральной государственной власти, укрепления целостности государства, с постепенным выравниванием правового и экономического статусов субъектов Российской Федерации.

Практическая значимость диссертационного исследования

состоит в том, что его результаты позволяют уточнить теоретико-правовое понимание принципов федерализма. Исследование ориентировано на решение актуальных проблем становления и развития федеративных государств. Материалы диссертации могут быть использованы в научно-исследовательской и законотворческой деятельности, в учебном процессе подготовки и переподготовки юристов и государственных служащих, при разработке научно-методических, учебных пособий и учебных программ.

Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы

и рекомендации диссертационной работы апробированы на заседаниях кафедры теории государства и права Московского государственного открытого университета в 2001-2003 гг., изложены в выступлениях на научно-практических конференциях в ИНИОН РАН и опубликованы в четырёх научных статьях и в виде учебного пособия по дисциплине «Теория права и государства».

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, перечня нормативно-правовых документов.

II. ОСНОВНОЕСОДЕРЖАНИЕДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Во Введении обоснован выбор и актуальность темы, показано состояние научной разработанности проблем, определены объект, предмет, цели и задачи исследования, сформулированы научная новизна и основные положения, выносимые на защиту, указана практическая значимость проведенного исследования.

Содержание главы 1 «Теория и практика современного федерализма» составляет анализ с современных позиций основных принципов федерализма и наиболее важных аспектов федеративного устройства государств. Отмечается, что интерес к проблемам теории и практики федерализма постоянно растет.

Определены основные положения теории - федерализм, федерация, федеративное государство, федерализация. В современном представлении федерализм как фундамент федеративного государства подразумевает формирование из территориальных образований (единиц) единого геополитического пространства, обязанность субъектов федерации

-10-

сохранять целостность государства и целостность его территории, правовое разграничение предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами власти субъектов федерации на основе федеральной конституции и, возможно, договоров, конституционное определение статуса федерации и ее субъектов, самостоятельность субъектов федеративных отношений в осуществлении принадлежащих им полномочий, формальное равенство субъектов федерации во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти и между собой.

Для выявления свойств и особенностей федеративных государств важен учет способа образования государств. Выполнен анализ связи моделей образования федеративных государств с теоретическими концепциями федерализма. Концепция кооперативного федерализма, основанная на идее взаимного дополнения федерального центра и субъектов федерации и их взаимовыгодного сотрудничества, является современной концепцией, и на ней базируется ряд современных федеративных конституций.

Единство федеративного государства обусловлено наличием федеральной конституции и федерального законодательства, высших органов государственной власти, гражданства федерации, ее территории, включающей территории входящих в нее субъектов, политическое, экономическое и военное единство государства. Децентрализация публичной власти обусловлена наличием у субъектов федерации своих конституций или иных учредительных актов (уставов), собственного законодательства в рамках своей компетенции, высших органов законодательной, исполнительной и судебной власти, территории, которая не может быть изменена без их согласия, а также в ряде случаев гражданства субъекта федерации и государственных символов. Показано, что в разные исторические периоды в федеративных государствах может существовать различный уровень централизации государственной власти.

Обращается внимание на то, что, в теории права и государства следует различать концепции федерализма как одной из основополагающих идей развития общества, и модели федеративного устройства конкретных государств, избравших федеративную форму государственного устройства.

Особое значение при анализе федерализма придается федеративным
отношениям между федерацией и ее субъектами, и между субъектами
. федерации. Эти отношения связаны с распределением и осуществлением
государственной власти. Анализ показывает, что они включают в себя
сотрудничество и подчинение, причем в федеративных отношениях
присутствует иерархичность. Государственная власть делится

-11-

между федерацией и ее субъектами при верховенстве федеральной власти на основе конституционного разграничения компетенции между органами государственной власти федерации и органами государственной власти субъектов федерации. При этом декларируется верховенство федеральной конституции и федеральных законов.

Государственный федерализм предполагает, что органы государственной власти федерации и органы государственной власти субъектов федерации образуют единую систему государственной власти, призванную обеспечить существование и развитие государства, сохранение его целостности, соблюдение прав граждан на основе действующих конституции федеративного государства и федеральных законов.

Выполнен анализ реализации принципов федерализма и федеративных отношений в ряде зарубежных стран на основе анализа положений конституций Соединенных Штатов Америки, Федеративной Республики Германия, Швейцарской Конфедерации, Федеративной Республики Бразилия.

На основе исторического анализа рассмотрены процессы становления российской государственности и развития федеративных отношений в России, включая советский период. Показано, что Россия по существу никогда не была полноценным федеративным государством, однако имели место проявления федеративных отношений между составными частями России на разных исторических этапах. Идеи федерализма развивались в трудах декабристов, прежде всего в работах Н.Муравьева, а также в трудах мыслителей-анархистов М.Бакунина и П.Кропоткина.

Проанализированы изменения точки зрения на федерализм применительно к России со стороны коммунистов-большевиков, которые связывали идеи федерализма с национальной политикой в России, с понятиями национальной автономии. В результате в Советском Союзе (и в России) сложилась сложная структура, сочетающая национально-территориальные (республики, округа) и административно-территориальные образования (области, края).

В главе 2 «Актуальные теоретико-правовые проблемы федерализма» сформулированы основные проблемы теории, решение которых должно способствовать развитию теории и практики государственного федерализма, укреплению современных федеративных государств на основе совершенствования федеративных отношений.

Общим для изучения всех форм государственного устройства является понятие государства. Анализируется структура и состав федеративного государства. Обычно говорят, что оно состоит (образуется)

-12-

из государств или государственных образований, основным свойством которых (до объединения) является государственный суверенитет. В современной юридической трактовке государственный суверенитет означает верховенство и независимость государственной власти, подчиненной праву, монополию на принуждение в рамках государственных правомочий, и независимость государства в рамках международного правопорядка.

Обосновано положение о том, что в федеративном государстве существует только государственный суверенитет федерации. Субъекты федерации, образовавшие ее, не могут обладать суверенитетом. Дан анализ понимания «ограниченного», «внутреннего», «внешнего» суверенитета, понятия «разграничения» суверенитетов. Показана неправомерность применения этих понятий в отношении субъектов федерации. Подчеркивается особая важность этого тезиса для Российской Федерации.

Анализируются конституционные и конституционно-договорные основы федеративных государств. Отмечается, что федеральные органы власти правомочны заключать договоры с отдельными субъектами федерации, но они должны носить государственно-правовой, а не международно-правовой характер, и заключаться не по мотивам политической целесообразности, а строго в рамках федеральной конституции и не противоречить ей. Договорная практика является лишь дополнительным инструментом урегулирования межуровневых отношений. Президент Российской Федерации указал в посланиях Федеральному собранию Российской Федерации в 2001 и 2002 гг., что разграничение компетенции между федеральным центром и региональным уровнем управления должно осуществляться федеральными законами, и договоры о разграничении полномочий между Федерацией и субъектами Федерации обязательно должны проходить утверждение Федеральным собранием, поскольку они затрагивают интересы всех субъектов Федерации.

Обосновывается мнение о том, что понятие асимметрии федеративного государства связано только с конституционным статусом субъектов федерации. Асимметрия федерации приводит к фактическому отсутствию равноправия субъектов федерации в правовом поле.

Проблема равноправия субъектов Российской Федерации исследуется путем анализа конституционных норм и анализа следствий заключения двусторонних договоров между федерацией и отдельными субъектами федерации.

Уже заключенные двусторонние договоры между органами государственной власти Российской Федерации и отдельными ее

-13-

субъектами усиливают неравноправие субъектов федерации, поскольку в них предусматривается перераспределение предметов исключительного ведения Российской Федерации, что противоречит Конституции Российской Федерации, а также установление некоторых индивидуальных преференций для субъектов федерации, частности, в налоговой сфере. Российская Федерация - конституционная федерация, несмотря на то, что возможность заключения договоров по взаимной передаче полномочий предусмотрено Конституцией Российской Федерации и федеральными законами.

В силу существенных различий в географическом положении субъектов Российской Федерации, в наличии природных ресурсов, особенностей исторического развития обеспечить равнозначность существующих субъектов Федерации в экономическом плане не представляется возможным.

Выполнен анализ способов разграничения компетенции (предметов ведения и полномочий) между федерацией и ее субъектами на примерах некоторых федеративных государств, таких как Соединенные Штаты Америки, Федеративная Республика Германия, Австрия, Индия. Конституционные нормы разграничения предметов ведения и полномочий в Российской Федерации' состоят в установлении перечня предметов исключительного ведения Федерации и предметов совместного ведения Федерации и ее субъектов. Показано, что наиболее важной проблемой теории и практики является проблема разграничения полномочий именно в сфере совместного ведения Российской Федерации и субъектов Федерации. Рассмотрены средства и подходы к решению этой проблемы на основе федеральных законов. Указано на необходимость кооперации в этой проблеме, отмечена роль и место правительственных и общественных структур.

Опираясь на представление о том, что федеративное устройство государства является основой развития демократического правового государства в России, автор обращает внимание на то, что в федеративном государстве объективно существуют две противоположные тенденции -центростремительная и центробежная. Совершенствование федеративных отношений, развитие самостоятельности субъектов федерации и, одновременно, усиление государственной власти и повышение ее эффективности направлены на поддержание баланса указанных тенденций. Решение указанных проблем является основой целостности и прочности федеративного государства.

В главе 3 «Направления совершенствования федеративных
отношений в современном государстве» сделан вывод о том, что большое
число разнотипных субъектов федерации, построенных по национально-
территориальному и административно-

-14-

территориальному принципам, конституционное различие субъектов федерации при декларированном их равноправии требуют проведения анализа тенденций и разработки предложений по совершенствованию структуры Российской Федерации.

Уравнять субъекты федерации в правовом поле можно только путем установления их одинакового статуса. В Российской Федерации, в составе которой имеются республики, национальные округа и автономный округ, края, области, города федерального подчинения, это можно реализовать путем изменения политико-территориальной структуры государства и соответствующего изменения Конституции.

Рассмотрены два. основных подхода к организации территории федеративных государств - территориальный и национально-территориальный. При территориальном подходе национальный момент не принимается во внимание. Число субъектов федерации при этом не связано с числом национальных групп населения и не соответствует количеству компактно проживающих представителей различных национальностей в этих государствах.

Обоснован вывод о том, что федеративное государство, созданное из этнических образований по национально-территориальному принципу, не обладает устойчивостью в силу межнациональных и территориальных проблем и сепаратистских тенденций. Целостность такого федеративного государства вызывает сомнение, в частности, потому, что население государственно-образующей этнической группы в субъектах федерации («титульной нации») не обязательно преобладает по численности. Образование части субъектов федерации на основе этнических групп населения (республики, автономные национальные округа) является одной из причин существенного неравноправия субъектов федеративного государства, а также приводит к тому, что интересы и права других этнических групп, проживающих на территории этого субъекта, существенно ущемляются.

Конституции большинства федеративных государств уделяют повышенное внимание гарантиям целостности государства. В настоящее время не существует федеральных конституций, которые бы признавали за субъектами федераций права сецессии - права на выход из федерации.

В этом заключается определенная правовая коллизия. Действительно, образование субъектами федерации единого государства - добровольное, но правовой механизм добровольного выхода из состава федерации отсутствует. Предполагается, что объединение - «на все времена», и федеративное государство «вечно», но, как показывает опыт истории, «вечных» государств не бывает. Следовательно, выход из федерации, ее

-15-

распад возможен только в результате глобальных потрясений - войн, революций. Представляется, что такая ситуация противоречит принц ипам решения всех проблем общества в правовом поле.

Проблема совершенствования территориальной структуры Российской Федерации стоит весьма остро. Превратно понимаемая национально-территориальными субъектами Российской Федерации самостоятельность, «суверенность» является прямой угрозой целостности российского государства. Необходимо найти решение коллизии между принципом сохранения государственной целостности, правом наций на самоопределение, и развитием самостоятельности субъектов федерации.

На основе анализа правовых норм в диссертационной работе обосновывается один из путей решения этой проблемы не путем реконструкции Российской Федерации и изменения административных границ внутри Федерации, а путем создания структуры управления более или менее равнозначными группами субъектов Федерации. Такая система управления может быть построена на основе федеральных округов, образованных Указом Президента Российской Федерации. Разделение российского государства на регионы — федеральные округа - преследует цель выравнивания территориальных единиц в географическом, экономическом и других отношений, а также способствует укреплению государственной власти. Такой подход целесообразен, когда субъекты федеративного государства значительно отличаются друг от друга территориально, в социальном, экономическом, в культурном и религиозном отношениях, в асимметричных федерациях, когда субъекты федерации имеют различный конституционный статус. В результате может быть подготовлено преобразование структуры и состава Российской Федерации, укрупнения субъектов Федерации, сокращение их числа и выравнивания их статуса.

С решением предыдущей проблемы тесно связана проблема совершенствования организации государственной власти в федеративном государстве. Государственная власть должна обеспечить целостность государства, эффективность управления государством, создание единого правового поля, и вместе с тем обеспечить развитие самостоятельности субъектов федерации. В диссертационной работе анализируются правовые основы государственной власти, обсуждается понятие «вертикали государственной власти» в федеративном государстве и необходимость ее усиления в Российской Федерации на современном этапе. Обсуждаются правовые принципы организации государственной власти субъектов Российской Федерации, принципы роспуска законодательных органов субъектов федерации, правовой статус и принципы отзыва глав высших органов исполнительной власти.

-16-

С различных сторон анализируются представления о самостоятельности субъектов федеративного государства в рамках действующей федеральной конституции, и правовые проблемы ее развития в Российской Федерации. Обсуждаются вопросы реализации принципа самостоятельности в сфере компетенции субъектов федерации и в сфере предметов совместного ведения федерации и субъектов федерации. Анализируется роль в решении этих проблем договоров о разграничении предметов ведения и полномочий, заключенных между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти некоторых субъектов Российской Федерации, их правомерность, соответствие Конституции Российской Федерации и федеральным законам. Обсуждается влияние принципов организации государственной власти субъектов федерации на их самостоятельность. Выполнен анализ правовых проблем взаимосвязи института полномочных представителей Президента Российской Федерации в федеральных округах и самостоятельности субъектов Российской Федерации. Выявляются также и возможные негативные стороны в деятельности института полномочных представителей. Выявлена необходимость более жесткого регламентирования деятельности представителей Президента Российской Федерации в федеральных округах на основе Указов Президента.

Показано, что созданный Указом Президента институт представителей Президента Российской Федерации в федеральных округах является промежуточным, третьим уровнем государственного управления в Российской Федерации, который призван обеспечить укрепление федерации и совершенствование федеративных отношений, повысить эффективность "вертикали" государственной власти на основе действующей Конституции Российской Федерации. Образование Указом Президента федеральных округов, объединяющих каждый несколько субъектов Российской Федерации, должно способствовать выравниванию субъектов Федерации в экономическом и правовом отношении. Появилась возможность переноса центра тяжести в отношениях Российской Федерации и субъектов Федерации, в отношениях между субъектами Федерации на такой уровень, который ближе к субъектам Федерации, и тем самым облегчить принятие соответствующих решений и повысить их эффективность.

Федеральные округа могут послужить (например, при подготовке новой редакции Конституции Российской Федерации) прообразом будущей территориальной структуры Российской Федерации.

Значимость и актуальность рассмотренных в диссертационном исследовании теоретических и практических проблем для Российской Федерации подтверждается высказыванием Президента Российской

-17-

Федерации в послании Федеральному Собранию 2003 года: "Мы, наконец, - юридически и фактически - восстановили единство страны. Укрепили государственную власть. Приблизили федеральную власть к регионам. Благодаря восстановлению единого правового пространства смогли вплотную заняться разграничением полномочий между центром и регионами. Здесь еще многое нужно сделать. Но мы, во всяком случае, вплотную занялись этой проблемой". И далее: "Мы вместе преодолели абсолютно неприемлемую ситуацию, при которой отдельные российские территории по сути дела находились вне пределов федеральной юрисдикции. Верховенство Российской Конституции и федеральных законов - как и обязанность платить налоги в общефедеральную казну -стали сегодня нормой жизни для всех регионов Российской Федерации .

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, сформулированы теоретические выводы и практические рекомендации по результатам выполненной работы.

Основные положения диссертационной работы доложены автором на двух научно-практических конференциях в ИНИОН РАН (октябрь и декабрь 2002 года) и отражены в следующих публикациях автора:

1. Конев Ф.Ф. Развитие федерализма и федеративных отношений: теория
и опыт современной России // История государства и права. - 2003. -
№ 1 . - С.24-27.

2. Конев Ф.Ф. Федеративные отношения и развитие самостоятельности
субъектов федерации. Часть 1. // Конституционное и муниципальное
право. - 2003. - № 3. - С.38-40.

3. Конев Ф.Ф. Федеративные отношения и развитие самостоятельности
субъектов федерации. Часть 2. // Конституционное и муниципальное
право. -2003. -№ 4.-С. 10-14.

4. Конев Ф.Ф. Формы государственного устройства: федеративные
государства: Учебное пособие. - М.: Изд-во МГОУ, 2003. - 167 с.

5. Конев Ф.Ф. Актуальные проблемы развития федеративных отношений
// Россия в современном мире. Материалы научно-практической
конференции (21-23 октября 2002 г.). - Том 2. - М.: ИНИОН РАН,
2003. Деп. в ИНИОН РАН № 57976 от 8 мая 2003 г.

¹ Послание Прел»деита России Владичира Владимировича Путина Федеральному Собранию Российской Федерации Российская тета 17 мая 2003 гола

-18-

КОНЕВ ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ (Россия)

ФЕДЕРАЛИЗМ: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ И ОПЫТ РОССИИ

Автореферат

В диссертационной работе развиваются теоретические представления о государстве, федерализме, федерации, выявляются особенности и закономерности развития федерализма в современном мире, закономерности и пути развития отечественного федерализма и федеративных отношений. Особая роль отводится разработке модели федеративного устройства России, отвечающей , настоящему этапу укрепления и развития российского государства.

Результаты работы могут быть использованы в научно-исследовательской и законотворческой деятельности, в учебном процессе подготовки и переподготовки юристов и государственных служащих, при разработке лекций, учебных пособий и учебных программ по теории права и государства.

FEDOR F. KONEV (Russia)

FEDERALISM: THEORY-LEGAL ASPECTS AND EXPERIENCE OF RUSSIA

The author's abstract

In the thesis theoretical representations about the state, federalism, and federations develop, features and laws of development of federalism in the modern world, law and a way of development of domestic federalism and federal attitudes come to light. The special role is allocated to development of model of the federal device of Russia adequate to the present stage of strengthening and development of the Russian state.

Results of work can be used in research and legislative activity, in educational process of preparation and retraining of lawyers and civil servants, by development of lectures, manuals and curriculums under the theory of the right and the state.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Калина Елена Семеновна

Государственно-правовой механизм

обеспечения права на безопасность личности

в Российской Федерации (теоретическое

административно-правовое исследование)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.14

Челябинск - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Конец XX столетия во всем мире ознаменовался повышением интереса к проблеме безопасности. Исследуются ее различные аспекты, разрабатываются новые концепции. Примечательная особенность современных подходов заключается: во-первых, в придании приоритетности интересам человека при рассмотрении проблемы безопасности, во-вторых, в качественно новом уровне разработки методов исследования. Безопасность оказалось одной из наиболее важных проблем, которой сейчас в практическом плане занимается значительная часть человечества, поскольку обострение конфликтно-кризисных ситуаций и глобальных проблем угрожает, по мнению многих ученых и экспертов, планетарными катастрофами.

Одной из наиболее серьезно влияющих на безопасность цивилизации оказалась экологическая проблема, которая в конце прошлого века выдвинулась на приоритетное место по отношению к совокупности других глобальных проблем по масштабности и скорости генерирования негативных последствий. Другой не менее важной для человечества является терроризм. На рубеже третьего тысячелетия мир вплотную столкнулся с невиданными доселе разгулом терроризма, который приобрел мировые масштабы, угрожая безопасности целых народов. Причем, если в прошлом жертвами террористических актов, как правило, становились отдельные лица - в основном, политические деятели, - то сегодня в прицеле террористов оказалась главным образом мирное население.

С падением социалистического строя на территориях бывшего СССР и других социалистических стран началось бурное развитие капиталистических форм ведения экономики. С переходом таких отраслей народного хозяйства, как капитальное строительство, транспорт, производство продуктов питания, разработка полезных ископаемых в руки частных собственников, высветились новые грани проблемы экономической и социальной безопасности. Стала очевидной необходимость совершенствования правового регулирования в этих сферах, усиления государственного контроля над безопасностью товаров, услуг, производственных процессов.

Ключевыми звеньями в механизме обеспечения национальной

безопасности являются право, правотиви~~чеетво и щшш~~применение.

ТиоаViАЦИ<и«альнА*] ^v

БИБЛИОТЕКА 05

которые в совокупности можно выделить в самостоятельную сферу безопасности - юридическую (правовую) безопасность. В системе объектов национальной безопасности - личность, общество, государство - доминирующим является личность, в связи с чем в настоящее время уделяется большое внимание юридической безопасности граждан.

Освещение вопросов безопасности в отечественной научной литературе отражает российскую специфику развития общества. Традиционная недооценка человека и пренебрежение ценностью человеческой жизни, которые, к сожалению, присущи пока нашему обществу, предопределяют обсуждение темы безопасности, прежде всего, с точки зрения национальной (государственной) безопасности. Проблемы безопасности при этом рассматриваются в рамках социальной безопасности, а сама социальная безопасность не всегда находит достойное место в комплексе проблем национальной безопасности. Некоторые авторы сводят ее к экономической безопасности, к обеспеченности доходом, достаточным для удовлетворения насущных потребностей человека. Однако реалии сегодняшнего дня все более настоятельно требуют разработки проблем общественной безопасности как одного из аспектов безопасности человека. Важнейший аспект качества жизни — свобода и защищенность человека от различных опасностей и угроз, степень его уязвимости от современных рисков. Концепция развития человека определяет человеческую безопасность как возможность использовать право выбора в условиях свободы и безопасности, а также полная уверенность в том, что эти возможности сохранятся и завтра.¹

Согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. Комплекс личных прав, закрепленных в нормах главы 2 Основного закона, адекватно выражает принципы современного гуманитарного права. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (ч.1 ст. 17 Конституции Российской Федерации). Основные права и свободы

¹ ПРООН. Доклад о развитии человека за 1999 год. Нью-Йорк, 1999.

человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч.2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Что же касается права на безопасность, то оно не закреплено сегодня ни в одной конституции мира. Безопасность, как одна из основных социальных и юридических категорий, конституционного статуса еще не получила. Не упоминается право на безопасность и в актах международного права, посвященных правам человека. Думается, единственная причина в том, что до сих пор необходимость конституционной защиты права не была столь очевидной, как на современном этапе развития человеческой цивилизации. Ведь безопасность является необходимым условием реализации всех известных прав человека, провозглашенных в документах международного права и национальных конституциях. Без надежной защищенности самого человека, его сегодняшнего и завтрашнего существования и возможностей развития защита основных гуманитарных прав утрачивает свой смысл. Это положение, до сих пор казавшееся само собой разумеющимся, в современных условиях требует специального законодательного закрепления и конституционно-правовой защиты. Эта проблема достаточно сложна и многогранна. Несмотря на то, что в литературе рассматриваются отдельные аспекты регламентации права на безопасность, комплексного всестороннего анализа этого права не проводилось.

Закрепленные в Конституции Российской Федерации основные права и свободы граждан будут иметь действенное значение лишь при наличии правового механизма, их реализации. Одно из важнейших мест в этом процессе отводится совершенствованию административно-правового регулирования общественных отношений, которое теснейшим образом связано с охраной и защитой прав граждан. Существующие упущения и злоупотребления в сфере юридического обеспечения безопасности граждан обязывают общество разрабатывать меры по организации противодействию им, но пока наука не отреагировала должным образом на них, опасные отклонения укореняются, угрожая интересам граждан.

Право на безопасность связано с задачей защиты закона от произвола, а потому отвечает интересам каждого конкретного гражданина и публично-правовым интересам. Необходимо всесторонне рассмотреть это право, принимая во внимание содержание, условия реализации, возможности обеспечения гарантий реализации; поло-

жение в системе конституционных прав и свобод и ряд других вопросов. Эти обстоятельства обуславливают актуальность и практическую значимость настоящего диссертационного исследования, определяют необходимость изучения сущности права на безопасность и условий его реализации на современном этапе развития российской государственности.

Степень научной разработанности темы. В последние годы ученые стали чаще обращаться к проблеме безопасности человека. Одни из них делали акцент на изучении личной безопасности граждан другие - на статус и организацию деятельности правоохранительных органов при обеспечении личной безопасности граждан. В рамках одной научной работы не проводилось детальное исследование проблем реализации права граждан на безопасность. Кроме того до настоящего времени отсутствовало детальное освещение этой проблемы в рамках административного права.

Некоторые проблемные вопросы были объектом исследования С.С. Алексеева, Д.Н. Бахраха, К.С. Вельского, В.В. Бойцовой, И.И. Веремеенко, М.Т. Еропкина, И.А. Ильина, Д.А. Керимова, Б.М. Лазарева, Е.А Лукашевой, А.В. Малько, Н.И. Матузова, Д.М. Овсян-ко, А.В. Серегина, СВ. Степашина, Ю.А. Тихомирова, А.А. Тер-Акопова, В.Е. Чиркина и других ученых, которые в разное время в разном объеме рассматривали вопросы юридической безопасности граждан. Некоторые из них заложили теоретические основы, фундамент для понимания ее характера и специфики, другие развивали эту проблему в связи с происходящими в стране политическими и социально-экономическими преобразованиями. Интерес к указанной проблематике возрастает и с точки зрения административного права.

Объектом исследования являются общественные отношения, связанные с функционированием государственно-правовой системы обеспечения права на безопасность в Российской Федерации.

Предметом исследования выступают административно-правовые нормы, регулирующее общественные отношения, возникающие при осуществлении указанного права.

Цель и задачи исследования. Цель настоящего диссертационного исследования состоит в том, чтобы, опираясь на анализ действующего законодательства России, представленные в литературе научные концепции, материалы практики и результаты эмпирических исследований, исследовать сущность, специфику, содержание, сферу

действия права на безопасность как одного из личных прав, его отражение в Конституции Российской Федерации и действующем законодательстве; решить вопрос о возможности, целесообразности и конкретных формах нормативно-правового закрепления для регулирования и контроля деятельности различных органов власти по обеспечению прав и законных интересов граждан. Для достижения поставленной задачи необходимо решить следующие задачи:

исследовать понятие безопасности личности с точки зрения его содержания и положения в системе личных прав, выявить исторические, социальные и правовые предпосылки признания права на безопасность и его нормативного закрепления;

осуществить комплексный анализ законодательной базы обеспечения права на безопасность в Российской Федерации, в том числе:

а) посредством контекстуального анализа выявить конститу
ционные нормы, устанавливающие право на безопасность,
дать им оценку с точки зрения адекватности и полноты отра
жения содержания права на безопасность, решить вопрос о
необходимости внесения поправок в действующее законода
тельство с целью более надежного закрепления права на
безопасность;

б) исследовать систему правовых гарантий реализации права
на безопасность в Российской Федерации, включая нормы
Конституции Российской Федерации и действующее законо
дательство о безопасности;

рассмотреть проблемы обеспечения права граждан на безопасность, наиболее актуальные в свете последних тенденций общественного развития, в том числе:

а) правового обеспечения общественной безопасности;

б) законодательного регулирования обеспечения безопасно
сти в чрезвычайных ситуациях;

в) безопасности в информационной сфере.

разработать конкретные предложения и рекомендации по реализации указанного права в административных правоотношениях гражданина и органа власти. Нормативную базу диссертационного исследования составляют: Конституция Российской Федерации, федеральное законода-

тельство о безопасности, законодательство субъектов Российской Федерации, правовые акты муниципальных образований; постановления Правительства Российской Федерации, указы Президента Российской Федерации, ведомственные нормативные правовые акты; решения высших судебных органов.

Методологической основой исследования послужили общенаучный, логический, исторический, системно-структурный, сравнительно-правовой и аксиологический методы. Применялись методы интегрального, сравнительного и критического анализа результатов исследований, проведенных другими авторами по рассматриваемым в работе вопросам. В качестве основных источников исследования использованы действующие нормативные акты, которые были подвергнуты системному и логическому анализу. Использовались социологические методы исследования.

Эмпирическую базу исследования составили результаты социологических исследований. В диссертации использованы данные социологического исследования «Состояние правопорядка и общественной безопасности в г. Челябинске. Оценка населением города деятельности правоохранительных органов», осуществленного Институтом экономики Уральского отделения РАН (Челябинский филиал). Опрос населения проводился в г. Челябинске в конце февраля 2003 г. Общее число опрошенных составило 3000 человек. Среди опрошенных оказалось 47% мужчин и 53% женщин. Возраст респондентов: до 20 лет- 13%; 20-30 лет - 18,4%; 30-40 лет - 20%, 40-50 лет - 17,4%; старше 60 лет - 13,3%.

По социальному положению рабочие составили 41%; служащие - 17%; учащиеся и студенты - 9,3%; пенсионеры - 21,5%; военнослужащие - 2,5%; предприниматели - 3,4%; работники правоохранительных органов - 2,4%; безработные - 2,3%; домохозяйки - 1,8%. Таким образом, выборка уравновешена по возрасту и полу. По социальному положению она также репрезентативна с учетом квотного представительства социальных групп в генеральной совокупности.

Кроме того, автором по специально разработанной программе осуществлены анкетные опросы и интервьюирование студентов Южно-Уральского государственного университета с целью изучения общественного мнения по вопросам развития законодательной базы регулирования вопросов безопасности и реализации права на безо-

пасность. Выборку составили студенты четырех факультетов ЮУр-ГУ, в том числе:

юридического - 156 человек, из них 75 мужчин, 81 женщина;

факультета экономики и управления - 47 человек, из них 13 мужчин, 34 женщины;

архитектурно-строительного факультета - 116 человек, из них 56 мужчин, 60 женщин;

автотракторного факультета — 48 человек, из них 46 мужчин, 2 женщины.

Общая численность выборки составила 327 человек. Выборка уравновешена по полу. Средний возраст респондентов - 20,5 лет.

Научная новизна диссертационного исследования обусловлена в первую очередь выбором темы. Впервые в отечественной юридической науке предметом теоретического анализа становятся право на безопасность личности, как одно из конституционных прав, проблемы нормативного закрепления и правовых гарантий его реализации в свете современных тенденций развития права и существующих социальных проблем.

Новизна настоящей работы подтверждается конкретными научными результатами, полученных в ходе исследования, а именно:

исследовано понятие безопасности личности с точки зрения его содержания и положения в системе личных прав; рассмотрены исторические, социальные и правовые предпосылки признания права на безопасность и его нормативного закрепления в современных условиях; осуществлен комплексный анализ законодательной базы обеспечения права на безопасность в Российской Федерации;

на основе анализа научной литературы и действующего законодательства построена типология безопасности, в основу которой положены такие показатели, как объект защиты, тип угроз и сфера общественной деятельности, с которой связан конкретный вид безопасности; исследована система правовых гарантий реализации права на безопасность в Российской Федерации, включая нормы Конституции Российской Федерации и действующее законодательство о безопасности;

уточнены определения ряда понятий, в том числе таких, как «общественная безопасность», «информационная безопасность» и другие;

предложены изменения и дополнения в ст. ст. 2,39, 40, 41, 42, 43, 56 Конституции Российской Федерации с учетом сущности и содержания права на безопасность как базисного элемента системы конституционных прав, нуждающегося в первоочередной защите со стороны государства, обеспеченной надежными конституционными и законодательными гарантиями;

высказан ряд научно обоснованных соображений о необходимости внесения соответствующих изменений и дополнений в действующее законодательство Российской Федерации.

На защиту выносятся следующие теоретические положения:

право граждан на безопасность в административных правовых отношениях должно рассматриваться не только как юридическая гарантия, обеспечивающая возможность реализации личности принадлежащих ей прав и свобод, но и как личное право, позволяющее ей (как носителю этого права) удовлетворять собственные интересы, как своеобразное юридическое средство реализации данных интересов;

абстрактность конституционной нормы о безопасности граждан требует дальнейшей конкретизации в текущем административно-правовом законодательстве, в связи с чем предлагается разграничивать понятия «безопасность личности» и «личная безопасность»; личная безопасность как элемент административно-правового статуса гражданина должна рассматриваться как урегулированное административно-правовыми нормами состояние защищенности прав, свобод и законных интересов личности от факторов и условий, создаваемых административными правонарушениями, вредоносными природными, техногенными и социальными явлениями действительности;

безопасность имеет объективную природу, представляя собой не психологическое состояние субъекта, выражающееся в наличии у него убежденности в отсутствии угроз, а реальные гарантии их отсутствия; основания классификации видов безопасности определяются тремя показателями: объектом защиты, типом угроз и сферой, в которой необходимо создать условия для устранения угроз. Из различий в угрозах вытекают различные способы обеспечения безопасности, в системе прав человека и гражданина право на безопасность занимает базисное положение, являясь необходимым условием реализации всех остальных конституционных прав и свобод человека и гражданина во всех сферах жизни и деятельности;

по отношению к таким социальным правам, как право на труд, право на жилище, право на охрану здоровья и медицинское обслуживание, право на образование, безопасность выступает в качестве гарантируемого государством эталона, которому должны соответствовать условия реализации этих прав.

Теоретическая значимость работы определяется ее ориентацией на решение актуальных теоретических положений и практических проблем регулирования отношений при осуществлении права граждан на безопасность, возможностью использования предложений и рекомендаций при разработке новых и совершенствовании действующих нормативных актов.

Практическая значимость исследования состоит в том, что содержащиеся в диссертации выводы и предложения могут быть использованы при внесении изменений и дополнений в Конституцию Российской Федерации и действующее законодательство; при подготовке заключений по законопроектам, касающихся защиты прав человека, а также в правоприменительной практике, в том числе в судопроизводстве при разрешении судебными органами отдельных категорий дел; при оказании юридической помощи населению; при принятии административных решений по вопросам безопасности в государственном и муниципальном управлении и подготовке соответствующих нормативных актов. Выработанные и теоретически обоснованные в процессе исследования предложения по применению

положений Конституции Российской Федерации и совершенствованию правового регулирования реализации права на безопасность в Российской Федерации могут найти применение в процессе преподавания курсов административного и конституционного права, спецкурсов по административному праву в учебных заведениях юридических специальностей.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации нашли отражения в публикации автора по теме исследования, а также в выступлениях диссертанта на ряде научных форумов.

Структура диссертации обусловлена целью исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения и библиографии, состоящей из списка научной литературы и перечня использованных в работе нормативных правовых источников.

СОДЕРЖАНИЕДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Во введении обосновываются актуальность и степень научной разработанности диссертационного исследования, определяются объект и предмет, цель и задачи работы, раскрываются теоретические и методологические основы исследования, характеризуется научная новизна, формулируются положения, выносимые на защиту, определяется теоретическая и практическая значимость диссертационной работы, приводятся сведения об апробации полученных результатов.

В первой главе «Теоретические аспекты исследования проблем обеспечения безопасности личности» проводится теоретико-методологический анализ предпосылок исследования института безопасности, раскрываются сущность и содержание юридическо-правовой безопасности, исследуется право на безопасность с точки зрения его положения с и содержания в системе личных прав, анализируется законодательное регулирование вопросов безопасности в действующих ныне нормативных правовых актах.

В первом параграфе первой главы «Понятие, предмет и сущность понятия безопасности личности в аспекте общего понятия безопасности» соискатель отмечает, что на нынешнем этапе государственного развития необходима систематизация накопившегося материала по обеспечению национальной безопасности не толь-

ко для теоретического правоведения, но и для отраслевых наук, в том числе науки административного права, в рамках которой исследуются проблемы функционирования государственной системы управления в административно-политической сфере, охватывающие такие непосредственно связанные с обеспечением безопасности области государственной деятельности, как безопасность личности, общества и государственная безопасность.

В последнее время в интерпретации термина «безопасность» наметились принципиальные изменения. Они проявляются в расширении понятия, придании ему многоаспектности, появлении новых аспектов, которые ранее не обсуждались, приоритетном внимании к проблемам безопасности личности.

В связи с повышением роли информационно-психологических факторов в составе угроз безопасности некоторые авторы абсолютизируют психологические аспекты безопасности, по сути дела сводя это понятие к субъективным ощущениям. Проведенный автором анализ законодательства и юридической литературы позволил сделать ему вывод, что безопасность не субъективная уверенность в отсутствии угроз, а объективные гарантии их отсутствия. На основе анализа научной литературы и действующего законодательства автор проводит классификацию видов безопасности по трем основным показателям: объекту защиты, типу угроз и сфере, в которой необходимо создать условия для устранения угроз. Соискатель приходит к выводу, что в связи с ростом интереса к проблемам личности как высшей общественной ценности и субъекта общественных отношений безопасность личности выдвигается на первое место в числе наиболее значимых аспектов безопасности.

Рассматривая существующую систему мер по обеспечению национальной безопасности в России в соответствии со ст. 8 Закона Российской Федерации от 5 марта 1992г. «О безопасности», направленную на обеспечение безопасности личности, общества и государства, автор отмечает обязательный характер государственного участия в отношениях безопасности, так как речь идет о жизненно важных интересах личности как высшей ценности. Такое главенство может быть определено, установлено и защищено только государством, обладающим для этого средствами, в том числе и правовыми. Соискатель полагает, что основными задачами государственно-правового обеспечения безопасности граждан являются определение

и юридическое закрепление приоритетов жизненно важных интересов личности (общества, государства), источников их угроз, распределение сферы ответственности государственных органов по противодействию этим угрозам, установление контроля за деятельностью органов власти. Эти вопросы должны решаться на основе единого нормативно-правового акта, которым мог бы стать разработанный Федеральный закон «О безопасности граждан и иных лиц, пребывае-мых на территории Российской Федерации ».

Во втором параграфе «Право на безопасность в системе личных прав» анализируется статус права на безопасность, дается определение безопасности как объекта права.

Анализ безопасности как объекта права привел к выводу, что безопасность не что иное, как одно из нематериальных благ, наряду с такими благами, которые являются объектами других конституционных прав, таких, как жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства и др. Данный перечень является открытым, что дает основание для включения в него права на безопасность. Такой вывод вытекает из анализа содержания ст. 17 и 55 Конституции Российской Федерации.

На основе анализа истории развития представлений о личных правах и закрепления их в национальных конституциях и документах международного права, а также сравнительного анализа естественно-правового и позитивистского подходов к природе прав человека и взаимоотношении между личностью и государством определено место права на безопасность в системе личных прав. Автор пришел к выводу, что право на безопасность лежит в основе всей системы личных прав, являясь ее краеугольным камнем и должно рассматриваться в качестве основополагающего базисного конституционного права человека и гражданина. Его базисный характер проявляется в том, что реализация этого права во всех сферах жизнедеятельности служит условием реализации остальных конституционных прав и свобод человека и гражданина.

В третьем параграфе «Сравнительно-правовой анализ законодательного регулирования вопросов безопасности» автор подчеркивает важность обеспечения национальной безопасности страны и законодательного регулирования связанных с этим понятием вопросов.

Правовая основа государственной безопасности страны в общем виде представлена в Конституции Российской Федерации.

Основы обеспечения безопасности, ее системы, порядок функционирования органов обеспечения отражены в Законе Российской Федерации от 5 марта 1992 г. «О безопасности», в Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 17 декабря 1997г. № 1300, и иных нормативных актах, регулирующих отношения в сфере безопасности.

Национальная безопасность требует систематического обновления подходов в силу изменчивости угроз, необходимости приоритетов в обеспечении того или иного ее вида и прогнозирования проблем в этой сфере. Тем не менее, приходится констатировать, что положения основных документов по безопасности несовершенны, содержат много пробелов, неточностей, нуждаются в уточнении и конкретизации.

Несмотря на множество существующих определений, до сих пор отсутствуют понятия «национальная безопасность», «конституционная безопасность», «безопасность личности», нет специальных статей, содержащих систему защиты конституционного строя, конкретных субъектов обеспечения безопасности, предусматривающих ответственность должностных лиц органов власти за действия и решения, создающие угрозу национальной безопасности.

Закон Российской Федерации «О безопасности», по мнению автора, нуждается в пересмотре в силу причин объективного характера. Он был принят до принятия Конституции Российской Федерации в условиях уже несуществующей политической и экономической системы. Закон не дифференцирует различные аспекты безопасности: «национальная безопасность», «государственная безопасность» и «конституционная безопасность», отличающиеся друг от друга по объектам и субъектам их обеспечения, характеру угроз. Существенным недостатком этого закона, по мнению автора, является отсутствие в нем правовой характеристики угроз государству, основам конституционного строя, интересам личности и общества. Вместо этого общая фраза, что угроза - «это совокупность условий и факторов, создающих опасность жизненно важным интересам личности, общества и государства». Между тем, именно угрозы, исходящие из различных внутренних и внешних источников опасности,

определяют содержание деятельности конкретных субъектов по обеспечению национальной безопасности, государственной безопасности, конституционной безопасности.

Обращает на себя внимание, что объектом защиты в законе является не человек, граждане или народ, а их «интересы», которые в силу субъективности и постоянной изменчивости, естественно, не могут быть определены с требуемой для юридической практики точностью. В соответствии с Законом, систему обеспечения безопасности образуют органы законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, государственные, общественные и иные организации и объединения, граждане, что объективно невозможно в силу различий их полномочий. Общественные объединения и граждане могут только содействовать органам государства в обеспечении безопасности.

Автор отмечает, что при изучении ныне действующих и разрабатываемых нормативных актов бросается в глаза явная избыточность и дублирование юридических и нормативно-технических требований по вопросам безопасности. В то же время отсутствуют системообразующие концептуальные законы. До сих пор не принят Закон о национальной безопасности. В настоящее время нет четкой системы законодательного обеспечения безопасности, многие вопросы не урегулированы, существующая нормативная база хаотична и бессистемна, противоречит конституционным нормам.

Все существующие законы и предполагаемые проекты должны быть приведены в единую осмысленную систему. Необходимо устранить пробелы, повторы, противоречия. Для этого нужен эффективный понятийный аппарат, исключающий неоднозначное толкование при разработке нормативных актов и в процессе их применения.

Во второй главе «Исследование правового статуса человека и гражданина и гарантий его реализации в административно-правовых нормах» содержится общая характеристика правового статуса российских граждан в административных правоотношениях в сфере государственного управления и определяется роль личной безопасности в правовом статусе гражданина.

В первом параграфе «Административно-правовой статус российских граждан» анализируются общественные отношения граждан с органами власти (государственной и муниципальной), которые выражаются во взаимных правах, обязанностях, принципах, юридических гарантиях. Подчеркивается роль государства в различ-

ных сферах деятельности (социальной, производственной и экономической). На конкретном примере государственной системы медицинского обслуживания и управления здравоохранением автор показывает, к чему может привести децентрализация этой системы, просчеты и ошибки, которые были допущены на начальном этапе реформирования здравоохранения, отсутствие четкой и последовательной, должным образом подкрепленной в правовом, организационном и финансовом отношении государственной политики в области охраны здоровья нации. Приводятся другие примеры нарушения прав личности, связанные с искажением понятий рынка и экономики.

Анализируя существующую практику рассмотрения предложений, заявлений и жалоб трудящихся на действия и решения, нарушающие права и свободы граждан, автор поддерживает идею о необходимости разработки Федеральных Законов об административных процедурах, в частности при рассмотрении разногласий между органами власти и гражданами. Изучение информационно-правового статуса гражданина в административных правоотношениях показало, что общим недостатком правового регулирования административных и информационных отношений, связанных с реализацией конституционного права граждан на информацию, является отсутствие механизма получения гражданами информации и регламентации прав, обязанностей и ответственности органов исполнительной власти по обеспечению граждан информацией, необходимой им для реализации своих прав и свобод.

Второй параграф второй главы «Личная безопасность как элемент административно-правового статуса гражданина» содержит определения понятий «безопасность личности» и «личная безопасность». На основе действующих нормативных документов (Закон Российской Федерации «О безопасности» и Концепция национальной безопасности Российской Федерации) по обеспечению безопасности личности и реализации конституционных прав и свобод человека высказывается положение, что эти категории следует рассматривать как различные формы государственной деятельности.

Суммируя аргументы, приведенные в пользу признания безопасности личности в качестве элемента административно-правового статуса гражданина, она определяется как состояние защищенности прав и свобод личности от внутренних и внешних угроз при помощи административно-правовых средств. Имеются в виду угрозы, созда-

ваемые административными правонарушениями, социальными, природными, техногенными явлениями, способными причинить вред правам, свободам и законодательным интересам. Проводится анализ существующих в административно-правовой литературе понятий «правопорядок» и «общественный порядок».

Результаты анализа подводят автора к выводу, что безопасность личности, общественный порядок и общественная безопасность, тесно связанные и взаимообусловленные субъекты охраны, отличающиеся спецификой рассмотрения общественных отношений, характером правонарушений и различными средствами регулирования, но главным объектом их охраны является человек, его жизнь, здоровье и неприкосновенность.

В третьем параграфе второй главы «Законодательное обеспечение права граждан на безопасность» проводится анализ положения личности в конституционных нормах, устанавливающих право на безопасность. В связи с этим все статьи Конституции Российской Федерации, в которых употреблен термин «безопасность», делятся на четыре группы. В последней, четвертой группе, которая содержит право каждого на труд, в условиях отвечающих требованиям безопасности (ч. 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации), понятие безопасности напрямую связывается с системой прав человека, выступая в качестве критерия, эталона, которому должен соответствовать объект права (труд).

Известно, что право на труд является одним из основных социальных прав. Реализация этих прав предполагает активное участие со стороны государства в создании соответствующих материальных условий. Это участие может выражаться либо непосредственно в предоставлении со стороны государства помощи гражданам, не имеющим возможности иным образом реализовать свое право, либо в наложении обязанностей на другие субъекты по выполнению тех или иных действий, направленных на реализацию прав граждан. К аналогичным правам относятся: право на жилище (ст.40 Конституции Российской Федерации); право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст.41 Конституции Российской Федерации); право на образование (ст.43 Конституции Российской Федерации).

Анализ положений Конституции привел автора к необходимости дополнения конституционных гарантий этих прав гарантией

безопасной реализации. На основании этого вывода предложены соответствующие изменения и дополнения в ст.ст.40, 41, 43.

Для реализации, указанных выше прав в современных условиях, человек вынужден обращаться к субъектам, обладающим соответствующей профессиональной подготовкой или владеющим необходимыми для этого материальными средствами и ресурсами. Он нуждается в дополнительных гарантиях безопасной реализации указанных прав, которые должно предоставить ему государство, поскольку оно, будучи, согласно Конституции Российской Федерации, гарантом прав человека, в то же время располагает средствами контроля над деятельностью субъектов, оказывающих помощь гражданам в реализации их прав.

Гарантии реализации права на безопасность обеспечиваются всей совокупностью норм Конституции Российской Федерации, а также нормами действующего законодательства.

Результаты проведенного исследования показали, что все объекты, выступающие в качестве объектов защиты от угроз, так или иначе связаны с человеком, его жизненно важными интересами. Это согласуется с содержанием ст. 2 Конституции, в которой человек объявляется высшей ценностью. Однако любые права и свободы превращаются в фикцию, если они оторваны от своего носителя - человека. Поэтому, как полагает автор, объектом защиты со стороны государства являются не только права человека, а в первую очередь сам человек, его жизненно важные интересы, что должно быть отражено в Основном Законе. В связи с этим предлагаются соответствующие дополнения в формулировку ст.2 Конституции Российской Федерации.

Анализ действующего российского законодательства о безопасности показал, что в целом ряде федеральных законов, регулирующих правоотношения, возникающие в связи с обеспечением безопасности в различных сферах, отсутствуют законодательные формулировки целей регулирования этих правоотношений, что, безусловно, является следствием незакрепленности права на безопасность в соответствующих сферах на конституционном уровне. Исключением является Федеральный закон «Об охране окружающей среды», который был принят в развитие положений ст.42 Конституции России, закрепляющих право на экологическую безопасность. Для устранения этого недостатка предложены изменения и дополне-

ния в ст. 42, чтобы превратить конституционные гарантии права на безопасность в более универсальные, распространяющиеся на все сферы общественной деятельности.

Среди наиболее актуальных проблем обеспечения права граждан на безопасность в современных условиях автором выделены проблемы правового обеспечения общественной безопасности, законодательного регулирования обеспечения права на безопасность в чрезвычайных ситуациях и безопасности в информационной сфере (Глава 3).

В параграфе первом третьей главы «Проблемы правового обеспечения общественной безопасности» автором выведено определение общественной безопасности как состояние защищенности общества от противоправных действий, согласно которому объектом защиты являются общественный уклад, системы принятых в обществе норм и ценностей, а угрозы носят субъективный характер, так как представляют собой виновные действия (бездействия) тех или иных лиц.

Проводится анализ понятия общественной безопасности, деяний, направленных против общественной безопасности, которые влекут административную или уголовную ответственность.

Автор полагает, что неверное определение общественной безопасности, допускаемое некоторыми специалистами уголовного права, приводит к принципиальному непониманию составов преступлений, направленных против общественной безопасности, их грубому смешению с другими составами. Этих затруднений можно избежать, если принять во внимание, что объектом данных преступлений являются не жизнь, здоровье, материальные ценности и др., а общественный уклад, система принятых в обществе норм и ценностей, что вытекает из обоснованного соискателем определения общественной безопасности и законодательных определений Уголовного кодекса Российской Федерации. Автор подтверждает это положение на примере терроризма.

Аналогичные затруднения возникают у специалистов в связи с осмыслением состава бандитизма (ст. 209 Уголовного кодекса Российской Федерации), прекращения или ограничения подачи электрической энергии либо отключения от других источников жизнеобес-

/ _п, -1 Уголовного кодекса госсиискои Федерации) и др. печения ^ст. z, _Уг

Во втором параграфе третьей главы «Проблемы законода-тельногорегулирования обеспечения права на безопасность», исследуя правовое регулирование режимов управления кризисными ситуациями, которое осуществляется на конституционном уровне и на уровне законодательных и иных нормативных актов, действующих в Российской Федерации, автор выделяет два уровня кризисной ситуации, различающихся по степени угроз и, соответственно, интенсивности мер по управлению кризисной ситуацией. К первому уровню относятся ситуации, для регулирования которых вводится режим чрезвычайного положения (ст. 56 Конституции Российской Федерации и Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001г. №3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»). Второй уровень кризисной ситуации представляет военное положение (ст. 87 Конституции Российской Федерации и Федеральный Конституционный Закон от 30 января 2002г. №1-ФКЗ «О военном положении»).

В результате проведенного анализа отмечено, что ни Основной Закон Российской Федерации, ни Федеральный конституционный закон «О чрезвычайном положении» не содержат императивной нормы, предписывающей введение чрезвычайного положения при: возникновении угроз безопасности граждан и конституционного строя Российской Федерации. И в Конституции, и в законе предусмотрена лишь возможность введения чрезвычайного положения, между тем столь жизненно важный вопрос в условиях, представляющих угрозу для высших общественных ценностей, на наш взгляд, должен более определенно регулироваться Конституцией и законом. В связи с этим предложены соответствующие изменения в ч.2 ст.56 Конституции Российской Федерации. Кроме того, высказывается мысль о целесообразности включения в ч.З ст.56 Конституции перечня прав, которые не могут быть ограничены в условиях военного положения.

В третьем параграфе третьей главы «Проблемы обеспечения безопасности в информационной сфере» показано, что в научной литературе и действующем законодательстве в настоящее время отсутствует удовлетворительное определение информационной безопасности. В законодательстве субъектов федерации не всегда находит отражение правильно понимание содержания информационных угроз.

Согласно предложенному автором определению, информационная безопасность - это вид безопасности, выделяемый на основе сферы деятельности, в рамках которой могут возникнуть угрозы жизненно важным интересам человека, общества, государства. В качестве такой сферы выступает обмен информацией, производство и оборот информационных продуктов.

В соответствии с особенностями функционирования в социальной среде значительная часть угроз информации имеет субъективный характер и выражается в правонарушениях, которые влекут гражданско-правовую, административную и уголовную ответственность. Анализ норм действующего законодательства позволил выявить отдельные недостатки правового регулирования ответственности за информационные правонарушения.

Одним из важных аспектов права на безопасность в сфере информации является проблема защиты персональных данных от несанкционированного сбора, от злоупотреблений, возможных при сборе, обработке и распространении информации персонального характера (ст.24 Конституции). Трудности реализации конституционной нормы связаны, в частности, с тем, что ни Гражданский, ни Уголовный кодексы в отличие от Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации не содержат понятия «персональные данные». В связи с этим высказывается мысль о необходимости законодательной унификации терминологии, отражающей сущность понятия «персональные данные», а также разработки специального федерального закона о персональных данных и защите конституционного права личности на безопасность в информационной сфере.

В заключении сформулированы выводы и предложения по повышению эффективности правового регулирования, совершенствованию административно-правового законодательства и организации деятельности органов государственной власти по обеспечению права на безопасность российских граждан.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах:

1. Калина, Е.С. Право на безопасность как одно из основных прав (конституционно-правовые аспекты)/ Е.С. Калина // Вестник Южно-Уральского государственного университета: серия. Право. Вып. 3. № Ю(26). -Челябинск, 2003. С. 63-65.

2.       Калина, Е.С. Проблемы реализации права на безопасность в
кризисных ситуациях в законодательстве Российской Федерации/
Е.С. Калина // Реализация положений Конституции Российской Фе
дерации в законодательстве:   Материалы Междунар.   науч.-практ.
конф., посвящ.   10-летию Конституции РФ/ Юж.-Урал. гос. ун-т,
Юрид. фак. -Челябинск, 2003. -Ч. I. - С. 264-267.

3. Калина, Е.С. Понятия безопасности в действующем рос
сийском законодательстве/ Е.С. Калина//Актуальные проблемы пра
ва России и стран СНГ-2003: Материалы IV Междунар. науч.-практ.
конф., посвящ. 60-летию ЮУрГУ и 10-летию спец. Юриспруденция в
ЮУрГУ/ Юж.-Урал. гос. ун-т, Фак. Экономика и право. -Челябинск,
2003.-Ч. 1.-С. 262-265.

4. Калина, Е.С. Проблемы защиты личности в информацион
ной сфере/ Е.С. Калина // Актуальные проблемы, права России и
стран СНГ-2004: Материалы VI Междунар. науч.-практ. конф., по
свящ. 75-летию и памяти профессора Ю.Д. Лившица/ Юж.-Урал. гос.
ун-т, Юрид. фак. - Челябинск, 2004. - Ч. II. - С. 63-66.

5. Калина, Е.С. Право на безопасность и гарантии его реали
зации в соответствии с Конституцией и действующим законодатель
ством Российской Федерации/ Е.С. Калина // Конституция Россий
ской Федерации и современное законодательство: проблемы реали
зации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России):
Междунар. науч.-практ. конф., (1-3 октября 2003 г.): В 3 ч./ Под ред.
А. И. Демидова; Саратовская государственная академия права. Сара
тов, 2003.-Ч. I.-С. 139-140.

Калина Елена Семеновна

Государственно-правовой механизм обеспечения права

на безопасность личности в Российской Федерации (теоретическое административно-правовое исследование)

Автореферат на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Отпечатано в ЗАО «Полисервис» Лицензия № 120851 per. № ФМЦ ФМЦ-74000903 от 30.07.01.

Подписано в печать 21.05.04 Формат 60x84 1/16. Усл. печ. л. 1.

Тираж 100 экз. 454008, г. Челябинск, Комсомольский пр., 2-207

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В современном мире существуют две тенденции и перспективы: глобальная и индивидуалистическая. Социальные проблемы во все большей степени концентрируются вокруг биполярного противостояния всеобщего и индивидуального. Процесс глобализации значительно изменяет не только сам мир, но мироощущение, мировосприятие и миропредставление индивидов.

В процессе глобализации человечество становится «одной общиной», что приводит к конфликтам и междоусобным войнам. Этому особенно способствует разнородность «общины» и перемещение ее членов, этнические обиды и миграционное давление. Этническая неоднородность будет увеличиваться почти во всех странах. В связи с этим для многих государств вызовы, связанные с необходимостью построения сообщества, являются одними из наиболее серьезных. Поэтому возникает важная проблема, стоящая пред политическими системами всего мира, - построение общей идентичности и выработка чувства общности среди граждан государств. Без решения этой проблемы невозможно обеспечить поступательное экономическое, социальное и политическое развитие. Кроме того, построение сообщества имеет непосредственное отношение к поддержанию и углублению демократии и гражданских свобод. Отсутствие общей идентичности может привести к негативным политическим последствиям. Конфликты по поводу национальных, этнических и религиозных идентичностей относятся к числу наиболее взрывоопасных причин политических беспорядков

Глобализирующийся мир избирательно включает в себя или отторгает индивидов и социальные группы, этносы и нации, страны и регионы в зависимости от их готовности и способности выполнять отдельные инструментальные задачи, что и определяет их вовлечение или отторжение. В настоящее время происходит углубление разрыва между людьми, которые живут в мире обмена и рынков, и людьми, которые живут в агрессивно восстанавливаемой идентичности индивидуальной или коллективной культуры.

Современные социальные трансформации ведут к разложению традиционных норм и появлению у индивидов ощущения отсутствия корней. В таком мире происходит неизбежный «возврат к приписыванию», к поискам этнической, религиозной и другой партикулярной идентичности. Для преодоления универсализма чаще всего используется этническая идентичность. Вместе с тем в конце ХХ-начале XXI вв. возросла степень индивидуализации политического действия. Это заставляет обратить внимание на автономность отдельного человека, индивида по отношению к общественному целому, на нетождественность интересов индивида и общности, на признание свободы и самоценности индивида, его права на самоопределение. Таким образом, обостренное внимание индивида к этнической идентичности и усиление его роли как политического актора в

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ I БИБЛИОТЕКА I СПетер ОЭ

условиях усиления кроссэтнических коммуникаций - ведущей тенденции современности, приводят к этнизации политики.

Отрицать политическую значимость этнического фактора в мире не представляется возможным. Россию в полной мере затрагивают общемировые тренды. Вместе с тем, сама российская история, внутренняя логика ее развития придает особую значимость этническому фактору в политике. Современное состояние постсоветской России содержит в себе возможность разных вариантов ее будущего - от политического возрождения до дезинтеграции. Для России как полиэтнического государства особенно важно управление этническими процессами на основе эффективной этнической политики, способствующей обеспечению прав и свобод человека и гражданина, независимо от его этнической принадлежности, обеспечивающей удовлетворение этнокультурных потребностей индивидов, направляющей толерантную кроссэтническую коммуникацию. Успешное практическое решение этих проблем возможно, если существует соответствующая теоретическая основа. Вряд ли можно утверждать, что в настоящее время такая основа сложилась в полной мере. В изменившихся социальных и политических условиях в некоторых отношениях снизился научный потенциал представленных в отечественной политологии теорий.

Поэтому актуальным является критический анализ тех теоретических подходов к этническому и национальному в этнополитологии, которые не вполне позволяют сформировать концептуальные основы эффективной этнической политики в современной России.

Некоторые наиболее известные положения теорий, разрабатывающих национальную и этническую проблематику, существенно влияют на идейные установки обыденного сознания, вместе с тем и сами испытывают на себе его влияние. Идеолого-теоретический и обыденный уровень политического сознания как одного из элементов политической культуры взаимосвязаны. В настоящее время весьма распространены автаркические и сепаратистские установки обыденного сознания, этническая нетерпимость, негативные экспектации по отношению к иному, ксенофобия и шовинизм. В связи с этим весьма важно теоретическое исследование некоторых обыденных предубеждений, проникающих на идеолого-теоретический уровень политического сознания, которые в качестве исходных аксиом присутствуют в этнополитологических концепциях.

Традиционная модель постановки и решения проблемы соотношения этнического, национального и политического, которая на протяжении определенного времени была принята научным сообществом, в настоящее время не позволяет в полной мере решать исследовательские задачи. Это в свою очередь делает актуальным выработку новой этнополитологической парадигмы. В таких обстоятельствах особенно актуальным представляется теоретико-методологический анализ концепций, связанных с изучением этнического и национального в политическом аспекте. Весьма важна разработка нового концептуального подхода к исследованию роли этнического факторав политике, соотношения этнического, национального

и политического в применении к индивиду и общности, этнической идентичности в условиях политизации этничности, политической составляющей кроссэтнической коммуникации, способов построения гражданского сообщества на полиэтнической основе.

Степень разработанности проблемы. Проблемы этнополитических отношений, традиционно обозначаемых как «национальный вопрос», можно отнести к разряду вечных. Эти проблемы имеют решение, ответ на национальный вопрос есть, но он постоянно меняется, так как меняется реальность, к которой он относится. Поэтому концепции, созданные в прошлом, связанные с политической ситуацией в иной социальной реальности, остаются фактами истории философской и политической мысли.

Для современного дискурса как способа освоения мира сквозь призму национального, характерны черты постмодерна, смешивающего и эклектически соединяющего разнородное или вовсе противоречивое. Эклектицизм постмодерна проявляется и в исследованиях этнонациональной проблемы. Нынешнее состояние политической теории не позволяет дать адекватный ответ на вызовы начала XXI в. и удовлетворить потребности политической практики в управлении национальными и этническими процессами. Существующие исследования этой области в самых общих чертах можно разделить на два направления. Первое изучает этнос (сущность этноса, этничность, этническую идентичность, критерии этничности, этническое самосознание и т.д.) в этнологии, социологии, психологии. Второе изучает нации (сущность и возникновение наций, национализм, межнациональные конфликты и т.д.) в истории, политологии. В обоих направлениях исследований зачастую происходит смешение концепта этноса с концептом нации, этнического и национального. Вместе с тем многочисленные попытки понять сущность этноса через перечисление этнических признаков приводит к появлению очередного тысяча первого его определения. С другой стороны, при изучении нации воспроизводятся нескончаемые дискуссии: от природы нация или от общества, естественно ли возникает или искусственно сооружена и используется злонамеренными политическими элитами. Невозможность решить вопрос нация - «или то, или другое» в теории, очевидность практического вреда, причиняемого этнонационализмом в политике, заводит исследователей в тупик. При недостаточно развитой теории и методологии оказываются безосновными конкретные исследования в области этнополитологии, этносоциологии, этнопсихологии, валидность и ценность их выводов снижается. Вместе с тем российские и зарубежные авторы в своих работах уделяли и продолжают уделять внимание многим общим и частным вопросам теории этноса и нации, отдельным проблемам этнических и национальных отношений, изучение которых способствовало проведению данного исследования.

Большое значение для настоящего исследования имеют взгляды авторов, принявших участие в создании концепций, раскрывающих сущность этноса, к их числу могут быть отнесены В.П.Алексеев, С.И.Артановский, С.А.Арутюнов, И.А.Бадалян, Ю.В.Бромлей, Л.Н.Гумилев, И.Ю.Заринов,

Р.Ф.Итс, В.И.Козлов, Е.М.Колпаков, А.С.Мыльников, С.Е.Рыбаков, А.П.Садохин, Ю.И.Семенов, С.В.Соколовский, С.А.Токарев, С.В.Чешко, С.М.Широкогоров. Политический аспект этничности и этнический фактор в политике рассматривают С.Л.Агаев, В.В.Амелин, Г.Балаян, З.Бжезинский, К.Бришлолец, Н.Глейзер, М.Н.Губогло, А.В.Дахин, Б.Демир, Г.С.Денисова, Ю.Г.Ершов, В.Ю.Зорин, С.Г.Кагиян, Л.М.Карапетян, С.Кастлз, В.А.Колосов, Н.А.Комлева, Р.Н.Кузеев, В.Б.Куликов, С.ВЛурье, В.А.Михайлов, С.В.Мошкин, Е.А.Нарочницкая, Ю.С.Оганисьян, Э.А.Паин, Ю.П.Платонов, О.Ф.Русакова, М.В.Савва, С.С.Савоскул, Ю.И.Семенов, Б.Дж.Сингер, С.Скобелев, Н.Смелзер, Р.Ставанхаген, Л.А.Стешенко, А.А.Ткаченко, Ж.Т.Тощенко, В.Т.Тулиев, А.Турен, В.Р.Филиппов, М.А.Хевеши, С.Хенкин, ВЛ.Хесли, АЛ.Цыганов, П.В.Чернов, А.М.Яковлев.

Обнаружению антропологического аспекта в этнополитологии,
выявлению человеческого смысла этнополитики способствовали
Б.Г.Ананьев, Ж.Баландье, З.Бауман, У.Бек, В.А.Белов, П.С.Гуревич,
Г.Г.Дилигенский, Г.Зиммель, В.В.Ильин, И.Т.Касавин, А.С.Панарин, Ф.Конт,
В.А.Лекторский, К.Н.Любутин, С.Московичи, Л.А.Мясникова,

Л.С.Постоялко, М.Уолцер, Н.Элиас.

В большей мере обращенными к изучению отдельного человека оказываются исследователи этнической идентичности. К ее изучению обращается широкий круг авторов. Философские аспекты идентичности изучают В.С.Малахов, Е.Г.Трубина, этническую идентичность в отношении к проблеме этнического самосознания рассматривают С.А.Арутюнов, Б.А.Вяткин, В.Г.Крысько, З.В.Сикевич, Т.Г.Стефаненко, В.Ю.Хотинец; исследуют индикаторы этничности Э.Г.Александренков, С.Н.Артановский, Б.Е.Виннер, Е.М.Колпаков и другие; влияние этничности на социальные процессы анализируют Н.А.Алексахина, Ю.В.Арутюнян, И.Н.Белобородова, Ш.А.Богина, Л.М.Дробижева, АЛ.Зарипов, Т.Р.Калимуллин, В.А.Колосов, Н.Г.Скворцов, Ф.С.Файзуллин, Н.Г.Хайруллина.

Теорию нации и национальных отношений в историческом и актуальном аспектах, анализ и критику национализма разрабатывали и разрабатывают Р.Г.Абдулатипов, У.Альтерматт, Б.Андерсон, Л.Андриченко, Э.Балибар, В.П.Бранский, Дж.Бройи, И.Валлерстайн, А.И.Вдовин, М.Вебер, К.Вердери, Э.Геллнер, Л.Гринфелд, М.С.Джунусов, А.Г.Здравомыслов, С.Т.Калтахчан, А.Козинг, А.Н.Кокотов, Д.Кола, В.В.Коротеева, О.Ю.Малинова, С.Я. Матвеева, А.И.Миллер, В.А.Михайлов, М.О.Мнацаканян, Е.А.Нарочницкая, О.Б.Подвинцев, Э.А.Поздняков, А.А.Лразаускас, М.Н.Руткевич, Э.Д.Смит, П.А.Сорокин, Э.В.Тадевосян, В.А.Тишков, В.П.Торукало, В.И.Фрейдзон, Ю.Хабермас, Э.Дж.Хобсбаум, М.Хрох, К.Хюбнер, Э.Ян.

Изучение наций и национальных отношений, в основном, представляется особой темой, непосредственно не связанной с исследованиями гражданского общества. Исследованию гражданского общества, в частности, посвятили свои работы Г.Л.Алмонд, А.Арато, Р.Арон, А.Н.Аринин, А.С.Ахиезер, Е.В.Белокурова, А.Г.Володин, А.В.Гайда,

Б.С.Гершунский, Р.Дарендорф, Д.Кин, Р.Г.Кузеев, Л.С.Мамут, Б.С.Модель, И.М.Модель, Ю.М.Резник, В.Н.Руденкин, В.Н.Руденко, Р.Рывкина, Д.Хоскинг и другие. Обращение к ним позволило в данной работе обнаружить связь этнических общностей, гражданского общества и нации.

Вместе с тем проблема сущности и соотношения этнического и национального в политологическом аспекте не получила должного освещения. Смешение нации и этноса, этнического и национального приводит к теоретической непоследовательности, идеологической и мировоззренческой двусмысленности, в итоге - к несомненному практическому вреду при выработке и осуществлении этнической политики. Тем более эта проблема не изучалась в антропологическом отношении: этносы и нации традиционно рассматриваются с точки зрения объективно-всеобщего, но не с точки зрения субъективно-индивидуального.

Объект и предмет исследования. Объектом данного диссертационного исследования являются этнополитические отношения и противоречия, составляющие политический аспект процесса кроссэтнической коммуникации, возникающие из-за неравенства уровней экономического, социального и культурного развития этносов, неравного доступа к ресурсам, этнической конкуренции, наличия различных общезначимых интересов и прав этнических субъектов и их реализации посредством борьбы за власть и самоопределение.

Предмет исследования составляют российские, а также зарубежные концепции, которые, анализируя сущность этносов и наций, в разной степени выявляют взаимосвязь этнического, национального и политического в отношении общностей и индивидов, различным образом представляют взаимоотношения этнической общности и этнического индивида как политических акторов. Центральная категория исследования - этнический индивид, отдельный человек с этнически обусловленными и индивидуально выраженными чертами.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является создание проекта антропоцентрической этнополитологии, помещающей в центр этнополитологических исследований отдельного человека - этнического индивида и гражданина.

В соответствии с поставленной целью задачи исследования можно сформулировать следующим образом:

- выявить парадигмы политической науки, рассматривающие этнос в
качестве политического актора с точки зрения объективно-всеобщего и
субъективно-индивидуального;

- рассмотреть концепт этнической идентичности и его значение для
этнической политики;

- описать идеальные политические типы этнических индивидов в связи с
определенными типами общества и политической культуры;

- построить теоретические модели политических состояний этнического
индивида в его отношении к этническим общностям;

-    типологизировать   этнополитические   концепции и проанализировать
особенности    их   дискурса   при   изучении    сущности   нации,    роли
этнических   общностей   и   гражданского   общества   в   формировании
наций;

раскрыть сущность этнополитических предубеждений, существующих в качестве основы этнонациональных концепций;

- исследовать теоретические предпосылки этнической политики,
имеющиеся в российских концепциях XIX-XX веков;

- провести концептуальный анализ законодательства Российской
Федерации по этнической политике.

Методологические основания исследования. Методологические основания и параметры диссертационного исследования определяются аксиологией исследования и особенностями изучаемого предмета. Исследование проведено на основании политико-антропологического подхода. В работе использовались не только политологические понятия и теории, но также категориальный и теоретический инструментарий философии, истории, социологии, этнологии, этнопсихологии, культурологии, необходимый для разработки концепции и обоснования выводов работы, что позволило использовать преимущества междисциплинарных исследований. В процессе исследования использовались общенаучные методы и принципы. Принцип системности позволяет рассмотреть нацию и этнос как системы, состоящие из взаимосвязанных элементов, а также национальное и этническое в сложной системе современных политических отношений, в которой ни один из ее элементов не может быть рассмотрен вне этнонационального контекста.

Важнейшую роль в исследовании играют взаимосвязанные принципы исторического и логического рассмотрения предмета. Само исследование, не являясь по сути историческим, представляет соотношение этнического, национального и политического в исторической ретроспективе, что необходимо для понимания ее современного состояния. Для достижения теоретических и практических результатов исследования и возможности их использования в современной этнополитической практике необходима концептуальная реконструкция теорий, а также отдельных теоретических положений, оказавшихся наиболее влиятельными в определенные исторические периоды.

Актуальным для исследования остается диалектический метод, позволяющий рассматривать предмет в развитии, в его многообразных связях и опосредованиях, обнаруживать конкретную истину, разрешая противоречия между старой теорией и новой системой фактов. В исследовании также используются методы сравнительного анализа, типологии, теоретического моделирования.

Научно-практическая, значимость исследования. В диссертации разработана антропологически ориентированная этнополитологическая концепция соотношения этноса как природно-культурной общности и нации как социально-политического феномена. Использование теоретического

инструментария и выводов антропоцентрической этнополитологии позволяет преодолеть понятийную неопределенность, противоречивость и односторонность устаревших теоретических подходов.

Практическое значение исследования определяется его ориентацией на анализ теорий, отражающих актуальные проблемы современного этнополитического процесса, связанных с изучением национальных и этнических отношений в мировом сообществе, в том числе и в России как его неотъемлемой части. Результаты и выводы исследования могут быть использованы при выработке эффективной национальной политики Российской Федерации, позволяющей выгодно позиционировать государство на международной арене. Выводы работы могут послужить основой для развития и реализации толерантной этнической политики в полиэтническом государстве, как на общегосударственном уровне, так и на уровне субъектов Федерации. Особое значение итоги работы имеют для управления этнополитическими процессами с целью формирования и укрепления социально-политической общности россиян, что является фактором, способствующим выходу российского общества из системного кризиса, продуктивному осуществлению позитивных социальных трансформаций и укреплению Российской государственности. Весьма важны основные положения работы для борьбы с этнонационализмом, сепаратизмом, этнической нетерпимостью, ксенофобией, а также этническим нигилизмом и другими девиантными формами национальных и этнических отношений.

Основные положения и выводы работы также могут быть использованы в преподавании политологии, этнополитологии, политической социологии, других общих и специальных курсов для студентов образовательных учреждений высшего профессионального образования.

Апробация основных положений исследования. Основные положения диссертации отражены в 41 публикации общим объемом 30 печатных листов, в том числе в монографии и статьях в сборниках научных трудов.

Основные положения и выводы исследования были изложены автором на теоретическом семинаре Института философии и права Уральского отделения РАН, на заседании отдела философии Института философии и права Уральского отделения РАН, на семинаре докторантов ИППК при Уральском государственном университете им. А.М.Горького, а также в докладах, выступлениях и публикациях научных и научно-практических конференций, имеющих международный и российский статус. Среди них можно выделить ряд наиболее значимых для апробации идей диссертации: Международные конференции «Взаимодействие политической науки с органами государственной власти в формировании политических процессов в Российской Федерации и новых независимых государствах» (Екатеринбург, 2002, 2004); Международная научная конференция «Онтология и аксиология права» (Омск, 2003); Международная научная конференция «Славянский мир: исторический опыт и современные проблемы» (Пермь, 2003); Второй Российский философский конгресс «XXI

век: будущее России в философском измерении» (Екатеринбург, 1999); Всероссийская научно-практическая конференция «Государственная национальная политика в XX-XXI вв.: региональный аспект» (Пермь, 2002); Всероссийская научно-практическая конференция «Екатеринбург: от завода крепости к евразийской столице» (Екатеринбург, 2002); Третий Российский философский конгресс «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 2002); Всероссийская научная конференция «Россия в поисках национальной стратегии развития» (Екатеринбург; Каменск-Уральский, 2003); Российская научно-практическая конференция «Конституционное развитие России: история и современность» (Екатеринбург, 2003).

Идеи диссертационного исследования были также представлены посредством участия в Рабочей дискуссии «Межнациональные и межобщинные отношения в мегаполисе Екатеринбурге: реалии, угрозы, перспективы» (июль, 2003); в заседании Круглого стола «Обеспечение и защита прав национальных меньшинств на территории Свердловской области» (июль, 2003); в заседании Экспертного совета Уполномоченного по правам человека Свердловской области «Этнические отношения в Уральском регионе: проблемы и перспективы» (ноябрь, 2003), организованных Уполномоченным по правам человека Свердловской области и Региональным общественным движением «Союз правозащитных организаций Свердловской области».

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка. Общий объем работы составляет 311 страниц. Библиографический список включает в себя 445 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении, обосновывается актуальность темы, характеризуется степень разработанности проблемы, определяются объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи, раскрываются методологические основания работы, также обозначена научно-практическая значимость исследования.

В Главе 1 «Этнос и индивид в коммунитарной и антропной парадигмах политической науки» выявляются различные концептуальные подходы к этнической общности и этническому индивиду с точки зрения объективно-всеобщего и с точки зрения субъективно-индивидуального. В рамках антропной парадигмы рассматривается этническая и национальная идентичность, создается политическая типология этнических индивидов, анализируются политические состояний этнического индивида.

В параграфе 1 главы 1 «Этнос с точки зрения объективно-всеобщего и субъективно-индивидуального» проводится типология концепций, рассматривающих этнические общности, на основании выделения субстрата этничности, представлены взгляды на этнос и этнического индивида в рамках коммунитарной и антропной парадигм. В последней четверти XX в. повышенный интерес к этничности стал проявляться со стороны

политологии. Этнополитология переняла специфический взгляд и «колонизаторскую позицию» (М.Фуко) этнологии. С этничностью оказались связанными ключевые политические проблемы - власти и государства. Существенным результатом политизации этничности стало развитие теории и практики этнонационализма.

Возросший интерес к этничности привел к увеличению количества этнополитологических концепций. Тип концепции зависит от фундаментального философского принципа, заложенного в ее основу. Любая этноконцепция может быть отнесена к одному из трех типов: натуроцентрическому, спиритоцентрическому, культуроцентрическому, так как природа, дух и культура представляют собой предельные основания человеческого бытия. К натуроцентрическим концепциям можно отнести те, которые сущность этноса видят в его природе. Если проявление сущности этноса видится в биоантропологических особенностях его членов, то субстратом этничности выступает «кровь». Классиками такого подхода являются Ж.А.де Гобино, Л.Вольтман и др. Второй вариант натуроцентрических этноконцепций признает субстратом этничности землю (территорию) или почву. Этнополитический смысл земля приобрела в концепциях Ф.Ратцеля, Р.Челлена, К.Хаусхофера. Вопросы государственной и этнической территории не утрачивают своей актуальности. Вульгарно-материалистическая сущность натуроцентрических этноконцепций делает их весьма привлекательными для обыденного сознания. К спиритоцентрическим этноконцепциям можно отнести те, которые видят сверхъестественную сущность этноса. В них субстратом этничности выступает дух - «дух народа», «душа народа», что свидетельствует об их идеалистической сущности. И.Г.Гердер, И.Г.Фихте, Г.Гегель, в русской философии -Ф.М.Достоевский, Н.А.Бердяев, Н.ОЛосский, А.С.Хомяков, И.А.Ильин и др. виднейшие представители этого направления. Вторым вариантом спиритоцентрических этноконцепций выступают те, в которых субстратом этничности оказывается судьба. Так, например, считали Г.Лебон, О.Бауэр. Метафизичность, чувственная невоспринимаемость, отсутствие мерила «духа народа» и «общей судьбы» делает эти концепции малопривлекательными для обыденного сознания. В этнополитике они выступают, как правило, дополнением к «крови» и земле. В культуроцентрических этноконцепциях субстратом этничности выступает либо язык, либо образ жизни. Эти концепции в основном характерны для этнологии, отличаются толерантностью к множеству этнокультур, не подразделяя культуры на высшие и низшие. Среди отечественных этнологов к этому направлению относятся С.М.Широкогоров, Ю.В.Бромлей и др. При всех отличиях трех типов концепций имеются черты сходства: они помещают отдельного человека в этнический квадрат.

Первая сторона этнического квадрата - рассмотрение этноса как целого, без различения в нем этнического индивида. Взгляд на этнос как целое приводит к представлениям об особых потребностях, интересах этноса, превосходящих потребности и интересы этнического индивида. Вторая

сторона этнического квадрата — рассмотрение этноса как общности, где общность первична, ее члены вторичны. В этносе как целостной общности игнорируется не только уникальность отдельного человека, но и социальная неоднородность «внутри» этноса. Третья сторона этнического квадрата -этнос как некое количество; абсолютизированное, оно служит для легитимации государственных образований как этнонациональных в связи с количественным превосходством титульного этноса, а также для обоснования «величия» народа: «большой и великий», «маленький, но гордый и потому великий». Четвертая сторона этнического квадрата - «мы -люди», выделенные на основании этноинтегрирующих признаков и противопоставленные иноэтничным «не людям», выделенным на основании этнодифференцирующих признаков, служит мобилизации этничности. Четыре стороны этнического квадрата этнос как целое, этнос как общность, этнос как некое количество, этнос как «мы - люди» формируют представление об этносе как об особой сущности, о самостоятельном субъекте, о реальном политическом акторе.

Проведенный анализ и типология концепций, значимы для этнополитологических исследований, позволяют выделить в этнополитологии две парадигмы. Первая, связанная с этническим квадратом, может быть названа коммунитарной, находящиеся в ее рамках этноконцепции рассматривают этнос с точки зрения объективно-всеобщего, исходят из социоцентрической ценностной ориентации, примата этнической общности в этнополитических процессах. Если этнополитика находится в рамках этой парадигмы, то она содержит в себе возможность этнонационализма, этнической конфронтации, интолерантности, оставляет без внимания этнического индивида, игнорирует человека и гражданина. Вторая парадигма может быть названа антропной. Ее теоретическую и методологическую основу можно обнаружить в философской антропологии, начала которой связаны с Дж.Вико, Х.Вольфом, И.Кантом, К.Марксом. Она исходит из антропоцентрической ценностной ориентации, примата этнического индивида в этнополитических процессах, в центр исследований помещает этнического индивида, по отношению к которому этническая общность выполняет служебную функцию. В этническом индивиде человеческие сущностные силы выступают в специфической этнической форме. Помещение в центр исследований этнического индивида с этнически обусловленными и индивидуально выраженными чертами позволяет создать проект антропоцентрической этнополитологии.

Антропная парадигма не противоречит коммунитарной, но дополняет ее и усиливает акценты, обозначенные новейшей историей. На основе антропной парадигмы могут быть преодолены этнонационалистические установки, предотвращены этнические конфликты, реализованы толерантные политические сценарии и обеспечены права человека и гражданина, независимо от его этнической принадлежности.

В параграфе 2 главы 1 «Этническая и национальная идентичность как фактор этнической политики» утверждается, что центральной

проблемой этнополитологии, рассматривающей этнические общности с точки зрения субъективно-индивидуального в рамках антропной парадигмы является проблема этнической идентичности, связанная с этническим самоопределением индивида. Понятие идентичности полисемантично: это -и тождественность, и подлинность, и принадлежность. Этническая идентичность как принадлежность означает субъективный выбор самого индивида, имеющий объективные основания. Посредством этнической самоидентификации индивид осуществляется в своем этническом бытии.

Проблемой этнической идентичности занимается ряд этнонаук. Представляется целесообразным выявить собственно этнополитический аспект этнической идентичности в связи с проблемой народов и территорий, особенностями государственного устройства, что имеет значение для России. Этническая идентичность может быть избрана как политическая стратегия. Можно выделить несколько аспектов политически мобилизованной этнической идентичности в связи с различными политическими акторами. Первый аспект можно отнести к этническому индивиду, который при неудовлетворенных этнических потребностях посредством политизации этничности изменяет свой социальный статус, требуя для себя как представителя «титульной нации» или «национального меньшинства» особых прав и привилегий.

Второй аспект связан с этническими элитами, которые не имеют доступа к власти и ресурсам, осуществляют призыв к этничности, превращают этничность в средство политической мобилизации. Также этнические общности в случаях кризиса коллективности, в связи с разрушением форм социальной общности также осуществляют призыв к этничности как природной коллективности ради защиты групповых интересов и прав.

В полиэтнических государствах, имеющих этноним в своем названии или названиях входящих в него субъектов, этническая идентичность индивида приобретает политический смысл. Этническая однородность большинства населения используется как средство легитимации и укрепления «национальной государственности». Российская Федерация с административно-территориальным делением по территориальному и этнотерриториальному принципу воспроизводит эту проблему, так как все ее этносы делятся на титульные и нетитульные, что влечет за собой номинально или реально особые права для титульного этноса. 32 субъекта Российской Федерации обозначены через этноним. Этническая идентичность индивида оказалась связанной с сепаратистскими настроениями и дезинтеграционными тенденциями.

Понимание этнической идентичности как подлинности находится в основе этнизма - ориентации субъекта на свою этническую общность. Этнизм содержит в себе представления об этническом превосходстве. Крайней степенью проявления этнизма является этнонационализм, который абсолютизирует значение «нации-ядра» и проводит идею величия «национального» (по сути этнонационального) государства. Проблема этнической идентичности обостряется в обществах, где имеет место

кроссэтническая коммуникация. В процессе кроссэтнической коммуникации этническая идентичность не утрачивается, а становится множественной.

Понимание этнической идентичности как подлинности и отождествление этнической и национальной идентичности представляется «нелиберальной концепцией национальной идентичности». Весьма важно принципиально различать этническую и национальную идентичность. Этническая идентичность означает принадлежность к природно-культурной общности. Национальная идентичность связана с легитимным гражданством, местом и ролью индивида в гражданском обществе. Понимание «национальной принадлежности» в этническом смысле затрудняет формирование российской общегражданской идентичности.

Без четкой проработки понятия «национальная принадлежность», без выяснения его неоднозначных смыслов затруднительна реализация права человека и гражданина на этническое самоопределение. Таковым, по сути, является установление в пункте 1 Статьи 26 Конституции Российской Федерации: «Каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности». «Национальная принадлежность» имеет здесь этнический смысл. В либерально ориентированных этнополитологических концепциях субъектом права на этническое самоопределение выступает этнический индивид. В качестве критерия этничности он может выбрать этническое происхождение родителей или одного из них, язык, традиции и обычаи, религиозные верования, внешний вид или чувство принадлежности к своему народу.

Право на этническое самоопределение может быть отнесено к естественному праву. При его утверждении принципиальное значение имеют ценности индивидуальной свободы, автономности личности, неотчуждаемости основных прав и свобод. Право человека и гражданина на этническое самоопределение следует отличать от права наций на самоопределение, где нация в качестве гражданской общности осуществляет свое волеизъявление по поводу власти, правительства, политического устройства своей жизни. Право на этническое самоопределение, в отличие от гражданства, не предполагает обязанностей, но предоставляет свободу выбора языка, культуры, обучения и творчества. В основе государственной этнической политики должно находиться право человека и гражданина на этническое самоопределение.

В параграфе 3 главы 1 «Политическая типология этнических индивидов» осуществляется попытка создания политической типологии этнических индивидов, исходя из особенностей социального поведения в обществах разных типов в связи с определенной политической культурой.

По мере продвижения общества к постсовременности возрастает роль индивида как политического актора. Это усиливает исследовательское внимание к индивиду. Однако возросший интерес к проблемам этноса и этничности приводит к растворению индивидного в общном, этнического индивида в этнической общности. Большинство этноконцепций,

утверждающих приоритет этнической общности, упраздняет перспективу Я, возвращая человека в первобытное состояние неразвитой индивидуальности. Общность способна «погасить» индивида через групповую идентичность, превратив его из субъекта в объект манипуляций и мобилизаций. Именно поэтому политические обращения адресованы к этнической или к гражданской общности. Групповая этническая идентичность мобилизуется тогда, когда другие групповые идентичности не развиты.

В этнополитологических исследованиях необходимо избежать крайностей редукции (сведения индивидного к общному и социального к этническому) и экстраполяции (перенесения индивидуальных особенностей на этническую общность).

При решении исследовательской задачи политической типологии этнических индивидов эвристичной представляется концепция идеального типа М.Вебера, в частности такой вид идеальных типов как рациональные теоретические конструкции поступков индивидуального характера. Определение политической культуры этнического индивида как совокупности знаний, мировоззренческих установок и ценностных ориентаций, определяемых этничностью, которые регулируют политическое поведение, и выделение разновидностей политической культуры опирается на исследования Г.Алмонда и С.Вербы. Нейтральная этничность формируется на основе «традиционного поведения», имеет место в традиционных, доиндустриальных обществах, которые можно назвать «зеноновскими», в них системы социальных ценностей устойчивы и неизменны. Определяющей для такого типа является связь с местом жительства, участие в политическом процессе минимально или исключено, что формирует политическую культуру прихожан. Нормальная этничность связана с «целерациональным поведением», когда субъект ставит перед собой ясную цель и применяет соответствующие средства для ее достижения. Нормальная этничность присуща индивидам в современных, индустриальных обществах, «гераклитовских», в них системы социальных ценностей и норм изменяются в пределах жизни одного поколения, индивид в состоянии адаптироваться к этим изменениям, при этом присуща политическая культура подданных, пассивно подчиняющихся, активно не вовлеченных в политическую жизнь. Утрированная этничность определяется «ценностно-рациональным поведением», когда субъект поступает рационально не ради достижения цели, но ради утверждения того, что, по его мнению, ценно. Утрированная этничность свойственна постсовременным, постиндустриальным, «кратиловским» обществам, где изменение систем ценностей и рост числа субкультур таковы, что индивид не в состоянии адаптироваться к этим изменениям. «Субкультурный взрыв» (А.Тоффлер) в индивидуализированном обществе (З.Бауман) приводит к тому, что индивид озабочен поисками стабильной общности и неизменной субкультуры, что и находит в этносе как изначальной общности, принадлежность к которой видится неизменной. Этничность выступает единственной константой, а этнос - высшей ценностью. Утрированная этничность абсолютизирует

этнические черты и возводит этничность в ранг универсального принципа поведения и действия, что является симптомом социального и индивидуального неблагополучия. Кроме праксеологических причин утрированной этничности можно выделить и собственно политическую причину - эксплуатацию этничности и принуждение этнического индивида как объекта манипуляций со стороны политических акторов - этнических политических элит, этнических организаций, формирующих политическую культуру участия, включенности в политический процесс, предъявления требований к политической системе и оказания поддержки в зависимости от их удовлетворения.

Различные типы этнических индивидов не сменяют друг друга последовательно, но сосуществуют, взаимодействуя друг с другом, так же как сосуществуют различные типы обществ. Взаимодействие разных этнических типов приводит к возникновению двух новых типов: тип индивидов, которым свойственна «глобализация биографии» (У.Бек); тип индивидов, находящихся на окраинах социальных трансформаций -этнических маргиналов. Эти два типа этнических индивидов представляются носителями двух противоположных субкультур, которые выделяются на основе ценностного отношения к этничности: политической культуры либерального национализма и политической культуры этнонационализма. Утрированная этничность маргинала характеризуется «аффективным или эмоциональным поведением». Практически важным является вопрос, какой политический тип этнических индивидов преобладает, что определяет состояние политической культуры общества и характер этнической политики. Этно национализм как политическая культура этнического маргинала служит препятствием формирования полиэтнической гражданской нации. Противодействовать этнонационализму может гражданская интеграция как процесс стирания статусных различий между этническими группами и утверждение общеразделяемых социальных и политических ценностей, возможная при распространении политической культуры либерального национализма, свойственной индивидам с нормальной этничностью и глобализирующейся биографией. Это позволит формироваться гражданскому сообществу на полиэтнической основе в условиях толерантности, деполитизации этничности, развития гражданских качеств индивида, лояльного отношения этнического индивида и этнических групп к государству.

В параграфе 4 главы 1 «Политические состояния этнического индивида» анализируются концепции, исследующие сущность этнических общин, диаспор и их политическое значение. В современных условиях возрастания роли индивида как политического актора с позиций антропоцентризма предлагается рассмотрение этнической общины и диаспоры как политических состояний этнического индивида. Принадлежность к этнической общине представляет собой ассоциированное состояние этнического индивида. Нахождение этнического индивида вне этнической общины, в диаспоре означает его диссоциированное состояние.

Традиционное понимание «национальной общины» как формы организации части этнонации, находящейся за пределами своего государства, «исторической родины», является по сути этнонационалистическим. Придавая «национальному» гражданский смысл, под этнической общиной следует понимать организацию, созданную на этнической основе для удовлетворения этнокультурных потребностей этнических индивидов.

Этнические общины, как правило, возникают на основе примордиалистских представлений об этносе как первородной общности, к которой индивид принадлежит по рождению. «Кровь» как субстрат этничности обеспечивает принадлежность индивида к этнической общине. Этнической общине присуща антиномия: она является организацией, то есть вторичной группой, которая образуется для достижения определенных целей; по своей структуре она относится к первичным группам (типа расширенной семьи), где согласно примордиалистским представлениям все - кровные родственники. Этническая община в своем развитии проходит стадии, характерные для любой организации (Г.Росс): кристаллизация, признание, институционализация. Этническая община представляет собой харизматическую группу: кроме харизматического лидера в ней присутствует идея харизматической общности.

Этническая община выполняет функции: объединения этнических индивидов; посредника между индивидом и этносом, между частями общества и государством. В развитом гражданском обществе этнические общины, транслируя реальные этнокультурные потребности, могут становиться группами давления, оказывающими влияние на власть для принятия требуемых решений. Этнические общины в условиях неразвитого гражданского общества являются клиентелами, выражающими интересы лидеров и их ближайших сторонников. Участие индивида не только в одной добровольной ассоциации, заинтересованной группе - этнической общине, но одновременно во многих других, организованных на основе иных потребностей и интересов, означает, что развитое гражданское общество действует как плюралистическое взаимное пересечение идентичностей. Это дает возможность полиэтническому обществу быть устойчивым и стабильным, укреплять его гражданскую основу и формировать общую гражданскую идентичность, не противоречащую другим идентичностям. Гражданская идентичность деформируется при нарушении прав человека и гражданина. Тогда возникает стремление индивида к этнической ассоциации ради удовлетворения политических, а не этнокультурных потребностей. Происходит политизация этничности и деятельности этнических общин, защищающих права «национальных меньшинств» как особых групп. Это так называемый коллективистский подход, утверждающий обеспечение прав человека через обеспечение групповых прав. Индивидуальный подход, наоборот, утверждает, что права меньшинств могут быть эффективно защищены через обеспечение прав человека и гражданина.

В отличие от этнической общины, которая возникает как ассоциация этнических индивидов, имеет место противоположное состояние, которое

возникает в результате внутренней или трансграничной миграции -состояние диаспоры. Миграция как процесс глобализирующегося постсовременного мира «неизбежно ведет к большой этнокультурной распыленности внутри государств, изменению понятий идентификации и стиранию традиционных границ» (С.Кастлз), что в свою очередь приводит к социальной напряженности в отношении мигрантов, росту ксенофобии и других негативных явлений. В результате миграции этнический индивид оказывается в диаспоре.

Понятие диаспоры вошло в российскую политическую науку в последнее десятилетие XX века. Обычно под диаспорой понимается этнос или часть этноса, проживающая вне своей исторической родины или территории обитания этнического массива, сохраняющая представление о единстве своего происхождения и особые групповые характеристики. Хотя общепринятой дефиниции диаспоры не существует, диаспора рассматривается как целое, как самостоятельный субъект, что является следствием коммунитарной парадигмы и этноцентризма.

Диаспора часто отождествляется с этнической общиной. Так, можно встретить понятие «диаспорная община» (Г.Шеффер) или то, что «наиболее распространенная форма диаспоры - это община-анклав» (З.И.Левин), говорится о «членах диаспоры». Диаспора - состояние этнического индивида, означающее рассеяние не по отношению к «его народу», но по отношению к его родине, остающееся до тех пор, пока не будут обеспечены гражданские, политические, социальные и культурные права. В диаспоре индивид раз-общен, не может удовлетворять свои этнокультурные потребности. Индивид может быть приобщен, тогда он будет членом этнической общины.

Подход к диаспоре в рамках коммунитарной парадигмы искажает реальную этническую картину, игнорирует социальную стратификацию этнического массива, влечет за собой интолерантность и этнонационализм. Более продуктивным может оказаться ее рассмотрение в рамках антропной парадигмы, так как это позволит приблизиться к решению проблем адаптации и аккультурации этнического индивида. Описание этнической общины и диаспоры в категориях общного, абсолютизация количественного подхода к этносу, приводит к неэффективной миграционной политике. Следствием невнимания к проблемам аккультурации этнического индивида в условиях возрастающей миграции становится маргинализация этнических индивидов и отсталость общества в целом.

В Главе 2 «Соотношение этнического и национального в этнополитических концепциях» осуществляется концептуальная реконструкция и анализируются особенности дискурса современных теорий этнонации, имеющих место в отечественной и зарубежной политической науке, выделяются их типологические особенности. Здесь же предпринимается теоретическая попытка преодоления крайностей этнонационализма и «национального нигилизма» посредством рассмотрения этноса и нации в связи с гражданским обществом и государством.

Раскрывается сущность этнополитических предубеждений, являющихся аксиоматической основой этнонациональных концепций.

В параграфе 1 главы 2 «Особенности дискурса модернистских и постмодернистских теорий этнонации» уделяется внимание концептуальному переосмыслению национального вопроса в связи с его исторической изменчивостью, что нашло отражение в научных дискуссиях с начала 90-х гг. XX века. Широко распространенное и часто употребляемое понятие нации стало подобно тому, что писал П.Б.Струве о слове «социализм», «популярной кличкой, в которую каждый влагает свой смысл».

Положение в теоретических исследованиях по национальному вопросу изменилось в худшую сторону по сравнению с советским периодом: упразднена единая идеология, утрачена методологическая определенность, отсутствует понятийная ясность. Отечественная политическая наука в национальном вопросе оказалась в плену «призраков рынка (idola fori)» (Ф.Бэкон), когда наука выражается на языке догматических учений и житейской мудрости. В связи с этим возникает задача разработки современного содержания понятий, отражающих новые реалии.

Несмотря на всю сложность проблемы модерности, теории этнонации могут быть разделены на модернистские и постмодернистские. Такой критерий разделения теорий основан на понимании современности как того, что знакомо, привычно, понятно, почти неизменно и кажется стабильным (Л.Н.Гумилев) и постсовременности как того, что непривычно, непонятно и неочевидно. Постсовременность представляется не как период, следующий за современностью, но как особое состояние настоящего, характеризующееся многообразием субкультур, возрастающей скоростью изменения ценностей, фрагментированностью, разнообразием и эклектицизмом концепций.

Модернистские теории носят завершенный характер и неизменны на протяжении определенного времени. Их содержание традиционно для советской и постсоветской политической науки. Теоретические положения весьма просты, что приводит к их широкой распространенности. Однако они не вполне подходят для описания и объяснения нового состояния общества. Модернистские теории осуществляют «перенос исторически сложившихся элементов культуры, смыслов на новую реальность» (А.С.Ахиезер). Постмодернистские теории не вполне сформированы, чтобы быть неизменными. С помощью переосмысления старых понятий они пытаются отразить новую реальность.

Модернистские теории нации целесообразно подразделить на классические и авангардные. Модернистские классические теории (к ним можно отнести, например, взгляды М.Н.Руткевича, А.Н.Кокотова) либо не различают и отождествляют национальное и этническое, либо рассматривают нацию как наиболее сложную форму этнической общности в ряду род -племя - народность - нация. В духе экономического детерминизма принципиальное значение в них придается общности экономической жизни. Считается недопустимым или односторонним гражданское понимание нации. Модернистские авангардные теории пытаются продвинуться вперед

по отношению к модернистским классическим теориям. Так, например, при синергетическом подходе к этнонации (В.П.Бранский) особый упор делается на государство как на ее существенный признак. К авангардным взглядам можно отнести интегрализм (М.О.Мнацаканян), который, выделяя этничность в качестве «субстанциональной основы нации», считает, что нация создается «интегрированностью языка и культуры, территории и хозяйства, истории и современности, психологии и сознания». При исследовании «этногеополитических основ государственности» (П.В.Чернов) выделяются моноэтничные и полиэтничные типы нации, во втором типе -два вида этносистемные и «социализированные», при этом приоритет отдается «полной органичной этносистемной нации».

Несмотря на некоторые отличия, можно выделить особенности дискурса модернистских теорий этнонации. Во-первых, модернистским теориям свойственна антиномия: нация складывается на определенном этапе исторического развития; нация существует изначально. Во-вторых, характерной чертой этих теорий является примордиализм - видение нации как первозданной, исконной природной общности, связанной предками, «кровью» или землей. В-третьих, этно национализм, проявляющийся в обосновании идеи естественного стремления этноса-нации создать на своей территории свое государство. Это приводит к абсолютизации принципа территориального самоопределения этнонации. Этно национализм в теории негативно влияет на национальную политику России, которая из-за этого не может выгодно позиционировать себя на международной арене, а также на недостаточно эффективную этническую политику по отношению к полиэтническому населению Российской Федерации. Этнонационализм как теория и идеология, а также вытекающая из них политическая практика представляют собой форму правого радикализма (О.Ф.Русакова).

Этнонационализм модернистских теорий является преимущественно эксклюзивным, так как он основан на исключении из этнонации инонациональных «вкраплении». Степень проявления эксклюзивного характера этнонационализма позволяет выделить среди них две разновидности: модернистские благосклонные теории этнонации и модернистские воинствующие теории этнонации (В.В.Жириновский). Соответственно можно выделить два вида этнонационализма: благосклонный, допускающий инонациональные элементы в нацию-ядро; воинствующий, провозглашающий врагов нации и нацию-врага, видящий отношения между нацией и инонациональными элементами как взаимное отторжение, борьбу и уничтожение. Воинственность в теории наиболее выражается в отношении к постмодернистким теориям нации.

Попытками преодоления ограниченности модернистских теорий этнонации и присущего им этнонационализма представляются постмодернистские теории.

Несмотря на различия, можно выделить ряд особенностей дискурса постмодернистских теорий нации, прежде всего их антипримордиализм. Во-первых, критикуется основной тезис примордиализма о вечности и

неизменности нации. Во-вторых, подвергается сомнению тезис, что народ как исконная общность должен непременно объединяться в особую политическую общность. В-третьих, замечается, что примордиализм склонен использовать национальное своеобразие для получения политических привилегий и социальных благ. В-четвертых, примордиализм оценивается как искусственная теория, этнонационализм как паразитическая идеология, так как критерии принадлежности к нации релятивны, устанавливаются произвольно. В-пятых, примордиалистские теории и этнонациональные идеологии оцениваются как мифы, создаваемые «маргинальными интеллектуалами», которые могут быть либо романтиками, увлеченными «духом нации», либо циниками, использующими «интересы народа». Авторы постмодернистских теорий нации точно указывают антиномичность примордиалистских интерпретаций нации: объективная современность нации и их субъективная древность; формальная универсальность нации как социокультурного понятия и партикулярность ее конкретных проявлений; политическое могущество национализмов и их философская нищета.

Другой особенностью дискурса постмодернистских теорий является конструктивизм, согласно которому нация - воображаемая общность, результат сознательного конструирования, основанного на вере в то, что члены общности имеют общее происхождение, связаны природными связями, а также единым типом культуры и общей историей. Однако понимание конструктивизма как отрицания историчности нации представляется некоторым упрощением. К «конструктивистам» относят Э.Хобсбаума, его представления об «измышленной сущности нации», искусственной категории, не имеющей корней ни в природе, ни в истории. Аналогичных взгляды разделяют У.Альтерматт, Б.Андерсон, К.Вердери, Т.Х.Эриксен и др. Если для примордиализма нации - общности, объективно складывающиеся на природной основе, то для конструктивизма нации -общности, субъективно сооруженные на культурной основе. Противоречие между примордиализмом и конструктивизмом может быть преодолено, если представить нацию как общность, объективно складывающуюся на социально-политической основе.

Такая особенность дискурса постмодернистских теорий нации как конструктивизм приводит к целому ряду позитивных утверждений: во-первых, признание нации политическим сообществом; во-вторых, представление об ограниченности нации, что затрагивает важную тему национальных и этнических границ; в-третьих, указание существенного влияния представления о суверенности гражданской нации в отличие от династического суверенитета на провозглашение власти от имени и «во имя народа», ставшее обязательным элементом современной политической риторики; в-четвертых, утверждение об ошибочности представления о нации как о «глубоком, горизонтальном товариществе» (Б.Андерсон), которое не учитывает социальную неоднородность нации, различные интересы социальных групп и социальные противоречия, имеющие иную, не этническую природу; в-пятых, замечание, что нация в качестве абстракции,

отвлеченной от того, что все ее члены не вступают в непосредственное взаимодействие друг с другом, создает мощную иллюзию общности. Нация как общность во многом искусственная и потому «воображенная», дает вместе с тем неограниченные возможности использования ее эмоционально-мобилизующей силы в политических целях. С исследованием этого момента связана такая особенность дискурса постмодернистских концепций нации как инструментализм.

Если конструктивизм интересует как, каким образом конструируются нации, каковы «способы их воображения»; контрконструктивизм - каковы исторические условия возникновения наций, то инструментализм интересует, кто и зачем использует нации, чем бы они ни были, мыслительной конструкцией или объективной реальность. Поэтому на позициях инструментализма могут находиться и конструктивисты, и их оппоненты. Общее положение инструментализма таково: концепт и реалию нации используют политические элиты для достижения власти, получения привилегий и благ. Утилитарная функция нации обеспечивает функционирование этнонационализма как идеологии, служащей мобилизации масс, используемых в качестве средства борьбы за власть. Подобных взглядов придерживаются К.Вердери, Дж.Бройи, М.Бэнкс, А.Коэн, Э.Смит, В.Хесли, Э.Хобсбаум и др. Инструментализм, видя в нации прежде всего общность, рассматривает проблему относительно общности и элиты, но не связывает ее с процессом этнической и национальной самоидентификации. «Инструменталистом» может быть и этнический индивид, который использует этничность как фактор индивидуальной вертикальной мобильности: в этнократическом государстве принадлежность к титульной нации/этносу обеспечивает определенные преимущества. В российской науке инструменталистские взгляды широко не представлены.

В связи с объективной необходимостью преодоления автаркических, изоляционистских тенденций, этнонационалистического дискурса, преобладающего на постсоветском пространстве, и в России появились своего рода «постмодернистские теории». К ним может быть отнесена релятивистская теория нации, разработанная А.Г.Здравомысловым, «основанная на тезисе о референтной природе каждой нации, равно как и любой другой этнической группы в современных условиях», рассматривающая этнические и национальные сообщества в качестве взаиморефлектирующих целостностей. Она может быть понята как теория «зеркальной нации» (по аналогии с теорией «зеркального Я» Ч.Х.Кули). В отличие от примордиалистских теорий, служащих основой конфронтационной политики, релятивистская теория нации может быть основой толерантной рефлексивной политики.

Другой попыткой коренного пересмотра понятия нации представляются взгляды В.АЛишкова. Отечественному примордиализму он противопоставил «конструктивистские» и «инструменталистские» идеи, полагая, что нация -конструируемый, контекстный и подвижный феномен, что не нации рождают национальные движения, но на почве исторически обусловленных

национальных движений возникает идея нации, которая создается и используется элитными элементами для реализации властных интересов. Концептуальное переосмысление традиционного смысла этнонации с позиций примордиализма было оценено как «национальный нигилизм». Несмотря на существенные различия дискурса модернистских и постмодернистских концепций этнонации, они находятся в рамках одной и той же коммунитарной парадигмы и социоцентрической ценностной ориентации; имеют черты сходства, которые снижают их эвристические возможности: во-первых, смешение этноса и нации, этнического и национального; во-вторых, рассмотрение этнонациональных или национальных общностей, но не отдельного человека, этнического индивида и гражданина в его отношении к общности, в-третьих, отсутствие четкого критерия нации, рассмотрение этноса и нации вне связи с категорией гражданского общества.

В параграфе 2 главы 2 «Этнополитические концепции о роли
этнических общностей и гражданского общества в формировании и
развитии наций» основное внимание уделяется соотношению этнического и
национального в связи с гражданским обществом и государством, что дает
возможность преодолеть «пустоту» понятия «нация» и выработать критерий
отнесения моно- или полиэтнической общности к нации. Современный
политический дискурс представляется нацийным. Все многообразие смыслов
нации сводится к двум противоположным: отношение, известное под
названием гражданства, в рамках которого нацию составляет коллективный
суверенитет, основанный на общем политическом участии, отношение,
известное как этничность, в рамках которого в нацию включаются все те,
кого предположительно связывают общие язык, история или культура
(Э.Хобсбаум) Двойственность понимания нации придает концепции
«имманентную нечеткость», которая приводит к антиномичности суждений в
отношении гражданства и этничности, государств и этносов. Дуализм
концепции имеет этимологические, философско-антропологические и
исторические причины. Последние связаны с возникновением
«французского» и «немецкого» пониманий нации, которые переросли в
«западную» и «восточную» концепции нации и соответствующие типы
национализма. За философским дуализмом концепции нации следует
политический антагонизм, порождающий противоположные политические
стратегии государственного гражданского национализма и

этнонационализма, которым присущ соответственно инклюзивный и эксклюзивный характер (Э.Ян). Из тезиса о «нации в двух смыслах» следует препятствующий укреплению гражданской общности этнонационализм с его разрушительным для существующих государств потенциалом.

Дискуссии сторонников гражданской нации и этнонации затруднены, так как представляют собой разные парадигмы: первая - рационалистическая (гражданскую нацию можно создавать на разумной основе), вторая -фидеистическая (в вечное существование этнонации можно только верить). Для преодоления антиномии нации в политической науке и практике следует

отказаться от тезиса о нации в двух смыслах, для чего необходимо различать нацию и этнос (этнию), национальное и этническое, социально-политическое и природно-культурное. Нация - это народ, представляющий собой социально-политическое единство; это гражданско-политический союз гражданского общества и государства на основе общего интереса. Этнос -это некоторое количество людей, имеющих черты сходства во внешнем виде, языке и образе жизни, причем условиями сходства выступает природа внутренняя (генетически наследуемые антропологические, соматические, черты при всем их многообразии) и природа внешняя (территория, климат, ландшафт).

Исследования этноса и нации и исследования гражданского общества в основном идут параллельно, так как для «западных» ученых гражданское общество - «уже не проблема»; для «восточных» ученых до недавнего времени оно было «еще не проблемой». В настоящее время рассмотрение взаимосвязи этноса и нации, гражданского общества и государства особенно актуально для России.

Гражданское общество не является предметом специального рассмотрения в настоящей работе, вместе с тем при анализе нации некоторые основные положения отечественных и зарубежных исследователей гражданского общества используются в инструментальных целях. Большинство авторов следуют М-традиции, основанной Ш.Монтескье: гражданское общество представляет собой совокупность независимых от государства социальных институтов и ассоциаций, созданных на добровольной основе свободными и ответственными индивидами для защиты своих интересов. Среди признаков гражданского общества необходимо обратить внимание на тот, который связан с поведением людей «вежливым, терпимым и ненасильственным», «гражданственным и гражданским» (Р.Дарендорф). Наличие равноправных de jure граждан является лишь конституционной и антропо-политической предпосылкой для гражданского общества. Формальное гражданство (правовой статус жителя определенной территории) не означает наличия гражданских качеств индивида. Гражданское достоинство, выражаемое в вовлеченности - участии в общественных делах, солидарности, доверии и терпимости, чувство принадлежности к гражданской общности может быть названо легитимным (признанным) гражданством.

Не в каждом современном государстве имеет место гражданское общество, не каждое государство является выразителем интересов народа. Поэтому признание каждого государства национальным государством и каждой человеческой популяции (гомогенной или гетерогенной в этническом отношении, распространенной на той или иной государственной территории) нацией представляется приемом политической риторики и средством легитимации любой власти, выступающей «от имени нации».

Гражданское общество служит условием формирования и развития нации, а также является критерием нации. Нация есть процесс («ежедневный плебисцит», по Э.Ренану) и результат взаимодействия гражданского

общества и народного государства. Схематично можно выделить два способа формирования гражданского общества и нации. Первый - искусственное создание государством гражданского общества и нации. Нация, несмотря на свою искусственность, обладает реальным бытием и прекращает свое существование с распадом государства. Этот способ нашел свое выражение в СССР. Второй - естественное (закономерное) возникновение гражданского общества и нации: из самодеятельного и самоорганизующегося населения, взаимодействующего с государством, образуется социально-политическое единство, складывается гражданская нация. Способ формирования нации зависит от типа модернизации. Способ искусственного создания гражданского общества и нации связан с «догоняющим» типом социального развития и «неорганической» модернизацией. Способ естественного (закономерного) возникновения гражданского общества и нации связан с органической модернизацией, которая, постепенно трансформируя сам способ реализации сущностных сил человека, находит продолжение в экономической сфере и завершается изменениями в политической сфере.

Гражданское общество в постсоветской России находится в процессе становления. Речь идет не об отсутствии такового до настоящего времени, но о новом его качестве, которое связано с переходом от коммунитарной парадигмы и социоцентрической ценностной ориентации к антропной парадигме и антропоцентрической ценностной ориентации. Российская нация также находится в процессе становления, для чего есть ряд предпосылок: многовековая укорененность этносов в пределах относительно неизменной территории; единая государственность; относительно устойчивые экономические связи; государственный язык, обеспечивающий кроссэтническую коммуникацию полиэтнического населения; черты сходства в российском образе жизни; специфическая российская культура. К условиям можно отнести правовое государство, закрепленное в Конституции Российской Федерации; гражданское общество; механизм нациеобразования - взаимодействие гражданского общества и государства. Однако процесс формирования российской нации далек от завершения в связи с особенностями гражданского общества. В числе причин, тормозящих развитие гражданского общества, выделяют проблемы этнических меньшинств, миграции, роста этнического сознания. Однако именно гражданское общество является средством снятия этнической напряженности, ибо оно есть общество равноправных граждан вне зависимости от их этнической принадлежности, оно позволяет через добровольные этнокультурные и этноконфессиональные ассоциации удовлетворять потребности этнических индивидов. Обеспечение прав и свобод человека и гражданина перемещает этничность в приватную сферу. В противном случае происходит политизация этничности. Не полиэтничность и этнокультурная гетерогенность приводят к распаду государств, но отсутствие или слабость гражданского общества.

Становление нации есть естественноисторический процесс. Конструктивистская деятельность по искусственному созданию

гражданского общества и российской нации может привести к повторению опыта Союза ССР. Гражданская российская нация, объективно складывающаяся на полиэтнической основе в процессе становления гражданского общества в его взаимодействии с государством, обеспечит социально-политическое единство и государственную целостность России. Понимание связи нации с гражданским обществом позволит разработать и реализовать толерантный этнополитический сценарий, непротиворечиво сформировать единую национальную идентичность в условиях полиэтнического общества.

В параграфе 3 главы 2 «Этнополитические предубеждения как основа этнонациональных концепций» раскрывается связь примордиализма и этнонационализма в этнонациональных концепциях с общим положением, что каждый народ (гомогенный в антропологическом, культурном, и в частности, языковом отношении) имеет свою исторически принадлежащую ему исконную территорию, на которой он должен самоопределяться, результатом чего является создание государства. Это положение опирается на три этнополитических предубеждения: территориальное предубеждение, предубеждение самоопределения, языковое предубеждение, связанных с тремя этнополитическими проблемами: права народов на территорию, «права наций на самоопределение», проблемой государственных и родных языков.

Этнополитические предубеждения следует отличать от этнических
стереотипов и этнических предубеждений. Этнические предубеждения -
простейшая форма существования этнического в мировоззрении, касаются
качеств и свойств, характеризующих этнос как целое или этнического
индивида как часть целого, относятся к этносу как к примордиальному
образованию, поэтому качества и свойства, фиксируемые в предубеждениях,
видятся прирожденными, имманентно присущими этносу.

Этнополитическим предубеждениям свойствен ряд характеристик, относящихся к форме предубеждений вообще.

Этнополитические предубеждения относятся к идеолого-теоретическому уровню этнического сознания, отличаются от этнических предубеждений по содержанию. Первое этнополитическое предубеждение, имеющее место в натуралистических концепциях этнонации, заключается в признании существования неразрывной связи между народом и землей: каждый народ имеет свою исконную территорию, «родную землю», на которой должен жить. Не случайно во всех определениях нации или этноса присутствует в качестве первого признака общая территория, территориальное единство. «Принадлежность» территории тому или иному этносу относится к числу основных причин этнических конфликтов. Первобытные представления о «народе своей земли» экстраполируются на современность. В связи с этим возникает стремление разделить все этносы на коренные и некоренные. Это является основой для выделения титульных этносов и обозначение территорий в качестве государственных образований через этноним. Какова бы ни была доля автохтонного титульного этноса от числа всего населения, подобного рода деление служит поводом для

требований этнических привилегий. Этническое неравенство, основанное на признании статусного различия коренных и некоренных народов, препятствует гражданской интеграции. В условиях социального неблагополучия, несвободы и нарушения прав человека и гражданина становятся актуальными поиски групповой поддержки. Попытки защитить права представляются более результативными, если они осуществляются на «своей земле». Понятие «коренной народ» относится только к коренным малочисленным народам. В Федеральном законе «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» от 30 апреля 1999 г., определено, что это народы, проживающие на территориях традиционного расселения предков, сохраняющие традиционный образ жизни, хозяйствование и промыслы, насчитывающие менее 50 тыс. человек в Российской Федерации и осознающие себя этническими общностями. Права этих народов в соответствии с принципами и нормами международного права гарантирует Статья 69 Конституции Российской Федерации. Эти 44 народа указаны в «Едином перечне коренных малочисленных народов Российской Федерации», утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 24 марта 2000 г. №255. Понятие «коренной» целесообразно относить к этническому индивиду и гражданину как жителю. Согласно Статье 27 п.1 Конституции Российской Федерации, каждый, кто законно находится на территории России, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Право на территорию в сочетании со свободой перемещения принадлежит гражданину, а не этнической общности.

То, что коренной народ на своей земле должен иметь свое государство, представляет собой центральную идею этнонационалистических концепций. С этим связано второе этнополитическое предубеждение: каждая национальная общность должна политически самоопределяться, чтобы обрести государственность. Если понимать нацию в этническом смысле как этнонацию, как единородцев, но не как гражданскую общность, а самоопределение как право этнонации на отделение и образование своего государства, то это право будет служить дестабилизирующим фактором, угрожающим государственной целостности, способным легитимно разрушить любое полиэтническое государство. Этнонационализм отрицает право на самоопределение жителей территории, граждан, утверждает право на самоопределение этнонаций, что приводит к невозможности решения проблемы самоопределения.

Политические проблемы, возникающие в полиэтнических государствах вследствие языковых различий их граждан, оказываются одними из самых сложных. Третье этнополитическое предубеждение: каждая «национальная» (этническая) общность должна говорить на своем языке. С начала 90-х гг. XX в. были приняты законы о языках в 16 субъектах Российской Федерации, выделенных по этнотерриториальному принципу. Принятие законов о языках в республиках носило характер декларации и символизировало самоопределение, было популистской, внешне привлекательной мерой.

Лингвистический этнонационализм требует признания языка титульного этноса в качестве государственного, что связано с политическими проблемами власти, статуса, идеологии. Этнические элиты рассматривали языковую политику как эффективный механизм установления этнократических режимов. Усилия идеологов «национального возрождения», направленные на обязательное использование миноритарного языка титульного этноса с ограниченной сферой действия в качестве государственного и обязательного, оборачиваются для народов их демодернизацией и маргинализацией. В полиэтнических государствах вынужденный билингвизм является для гражданина не недостатком, а преимуществом.

Теоретическое преодоление этнополитических предубеждений послужит
созданию этнополитологических концепций, на которые может опереться
эффективная этнополитика, обеспечивающая удовлетворение

этнокультурных потребностей этнических индивидов и способствующая гражданской интеграции.

В Главе 3 «Теоретические предпосылки этнической политики в российских концепциях XIX-XX веков» автор обращается к ряду важнейших концепций в истории решения национального вопроса, во многом определивших теоретическое видение этнонациональных проблем в современной отечественной политической науке и оказавших наибольшее практическое влияние. Не ставя перед собой задачи исторического исследования событий, автор анализирует те понятия и концепции, которые в то или иное время описывали этнонациональные процессы и получили законодательное выражение. Содержательный анализ касается некоторых концепций в Российской Империи XIX в, периода революционных преобразований и модернизации России до начала 30-х гг. XX в., периода строительства развитого социализма в СССР, а также современной Российской Федерации. Раскрываются их особенности, преемственность и противоречивое единство

В параграфе 1 главы 3 «Род и инородцы в Своде Законов Российской Империи» рассматриваются те положения основного правового документа, которые определяли существование Российской Империи как полиэтнического государства, регулировали жизнь ее разнородного населения.

Категориальный аппарат российских законов отличался ясностью, точностью и однозначностью. В качестве общего обозначения всего населения страны использовалось понятие «народ», которое по определению В.И.Даля означало «люд, народившийся на определенном пространстве», «обывателей государства, страны, состоящей под одним управленьем», отличавшихся по языку, вере и образу жизни. Державный народ составляли русские, главным признаком которых была православная вера, служащая ядром русской этнонациональной идентичности. Нерусские неправославного вероисповедания относились к инородцам, которые также были подданными Российской Империи, в отличие от иностранцев, не имевших российского

подданства, но проживавших в России. И род, и инородцы, были «обитателями Империи». В процессе колонизации русское население расселялось на новых землях, на которых проживали их исконные обитатели, местные жители. Для их обозначения в Своде Законов использовались понятия «туземное население», «туземный житель», «туземец», «туземная власть». Туземное население «по степени гражданского образования и образу жизни» делилось на оседлое (городские и сельские обыватели), кочевое и бродячее.

В связи с высокой степенью разнородности населения, что характерно для империи, имела место проблема управления. Инструментальный смысл этой проблемы заключался в применении адекватных способов управления. Свод Законов учитывал эту специфику. 49 губерний Центральной России, включая Урал, где имелся примерно одинаковый уровень развития и относительно однородное население, управлялись по Общему Учреждению. Части Империи, ее края, отличающиеся от центра и друг от друга по уровню развития и по составу населения, управлялись по Особенным Учреждениям. Административное деление Российской Империи было основано на территориальном принципе. Но территории, населенные инородцами, имели специфику. Последняя учитывалась на уровне местного управления, которое строилось на основе этноконфессиональной принадлежности людей, имело большие полномочия, обеспечивая тем самым внутреннюю автономию туземцев. Имперское управление в сочетании с местным управлением позволяло успешно решать национальный вопрос. «Национальный вопрос» в Российской Империи одновременно был «колониальным вопросом». Особые способы управления разнородным населением, являясь законодательно оформленными положениями политики внутреннего колониализма, представляются весьма конструктивными. Окраины рассматривались как источники пополнения государственной казны. Государство было заинтересовано в увеличении доходов, для чего стремилось к «поддержанию спокойствия и обеспечению порядка» на туземных территориях. Отношение центральной власти к окраинам, земле и образу жизни туземцев, может быть обозначено как имперский патернализм. Его прагматические основания заключаются в самой сущности империи - расширении территории и увеличении населения ради ее упрочения и обогащения.

Особые способы управления вне исторического контекста представляются свидетельством неравноправия народов. Однако Законодатель, учитывая фактическое неравенство народов, вытекающее из исторически сложившегося образа жизни, утверждал равноправие подданных. Так, например, «Положение об Инородцах» устанавливало, что «все вообще оседлые инородцы сравниваются с Россиянами в правах и обязанностях по сословиям, в которые они вступят». В «Положении об управлении Туркестанского края» указывалось, что кочевые инородцы «составляют особенное сословие в равной степени с крестьянским, но отличное от него в образе управления». «Кочевые инородцы, с умножением хлебопашества отнюдь не обращаются против их воли в состояние сельских

обывателей и вообще, без собственного их желания, не включаются ни в какое другое сословие».

Империя парадоксально содержала в себе предпосылки этнонационализма и сепаратизма, так как управлять, объединяя значительную территорию с многонародным 'населением, можно лишь разделив ее на части с однородным населением. Так возникает порядок этнонационализма свой род — своя земля - своя власть - свое государство. Российская Империя оказалась между двумя тенденциями в развитии государственности: имперской государственностью (собиранием земель под единым управлением) и этнонационализмом (разделением территорий и народов под особым управлением из-за разброса цивилизационных характеристик).

Имперская парадигма с опорой на православие и русский язык имела центростремительную направленность и «наднациональность». Свод Законов предусматривал меры по распространению православия и русского языка, которые устанавливались не столько с целью русификации и ассимиляции, сколько с целью огосударствления недержавных народов, сближения с державным народом, преодоления их маргинальности и включения в процесс модернизации. Иную, центробежную направленность имели «национальные» парадигмы, в частности, «русская», особенно развившаяся со времен царствования Александра III, когда усилилось административно-полицейское и политическое давление на инородцев. Для империи - национальной вопрос - это вопрос ее целостности. Этнический вопрос - это вопрос культурной специфики народов (этносов) и политического урегулирования межэтнических отношений в рамках единой государственности. Практический отход от этнополитических установлений Свода Законов, смешение национального и этнического вопросов привело к тому, что имперская власть в России попала под влияние этнонационалистических идей. В условиях социальных трансформаций конца ХIХ-начала XX веков она вызывала критику с различных теоретических и идеологических позиций. Наиболее теоретически и практически влиятельной оказалась ее радикальная критика со стороны большевиков, создавших свою концепцию решения национального вопроса.

В параграфе 2 главы 3 «Концепт этнонациональной общности в большевистской теории национального вопроса» рассматриваются концептуальные основы и теоретические положения национальной политики, проводимой большевиками после победы социалистической революции в России. С 1903 г. по 1923 г. шла активная разработка партийной линии: за двадцать лет было принято шесть специальных постановлений по национальному вопросу. В следующие тридцать лет, с 1923 г. по 1953 г. - ни одного. В полемике с европейскими социал-демократами большевиками было начато создание теории нации и национальных отношений применительно к России На этом основании в дальнейшем реализовывался радикальный большевистский политический сценарий

В результате дискуссий, которые велись среди российских социал-демократов, одержала победу большевистская концепция, оказавшаяся теоретически господствующей и практически влиятельной. Однако для большевиков национальный вопрос имел служебное значение и инструментальную ценность. И.В.Сталин в работе «Об основах ленинизма» подчеркнул положение, которое было единодушно принято большевиками еще в начале XX в.: «национальный вопрос есть часть общего вопроса о пролетарской революции, часть вопроса о диктатуре пролетариата».

Партия большевиков трактовала национальный вопрос в связи с правом наций на самоопределение. В «Манифесте Российской социал-демократической рабочей партии», провозглашенном на ее учредительном съезде в 1898 г., право на самоопределение было признано одним из общих требований демократии. Начиная с Программы РСДРП, принятой на II съезде, в понимании самоопределения возникает противоречие. Свержение царского самодержавия и установление «самодержавия народа», о котором говорилось в пункте 1 Программы, по существу означало не что иное, как право нации на самоопределение. Однако в пункте 9 Программы закреплено «право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства». Понятие «нация» приобрело, помимо социально-политического значения, этнический смысл.

Для внесения марксистской ясности в вопрос «Что есть нация?» с необходимостью появилось четкое определение нации, которое сформулировал И.В.Сталин в полемике с Р.Шпрингером и О.Бауэром: «Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». И.В.Сталин рассматривал нацию материалистически, видя ее объективные признаки. Сталин подчеркивал, что рассуждения о «духовном облике», «психическом складе», «национальном характере», отделенные от остальных признаков нации, - это «сшитая идеалистическими нитками теория». Сталин рассматривал нацию исторически и диалектически, замечая, что «нация, как и всякое историческое явление, подлежит закону изменения, имеет свою историю, начало и конец». Существенно то, что Сталин видел социальную, но не только природную сущность нации. Ему было важно подчеркнуть, что «общность эта не расовая и не племенная, а исторически сложившаяся общность людей». По его мнению, О.Бауэр, неверно смешивал нацию, являющуюся исторической категорией, с племенем, являющимся категорией этнографической. Однако позже сталинское понимание нации было истолковано в духе примордиализма.

В отличие от австрийских социал-демократов, которые видели в нации «союз лиц», «автономный персональный союз», Сталин утверждал, что «нация - это прежде всего общность, определенная общность людей». Именно социоцентрическая ценностная ориентация явилась одной из причин, которая не позволила большевикам согласиться с идеей

внетерриториальной культурно-национальной автономии и заставила их настаивать на принципе территориального самоопределения нации.

Сталинское определение нации носит эксклюзивный характер. Из нации большевики исключали «помещиков и буржуазию», нетрудовые элементы. Принадлежность к классу определяла принадлежность к нации. Кроме того, к нации не относились народы, отставшие в своем историческом развитии. По отношению к ним для партии большевиков существовала задача «складывания людей в нации» и наделения их национальной территорией

Большевистское понимание нации антиномично: нации - общности, соответствующие совокупности признаков; нации - общности, находившиеся в пределах Российской империи. Особенности сталинского понимания нации повлияли на теоретические представления о культурно-национальной автономии и о праве наций на самоопределение.

Право на самоопределение рассматривалось радикально, что выражалось в утверждении о безусловной поддержке партией права угнетенных царской монархией наций вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. Вместе с тем в Письме с Кавказа, имевшем название «На пути к национализму», опубликованном в партийной печати в 1913 г., И.В.Сгалин обозначил право на самоопределение как «абстрактное право национальностей». Вопрос о самоопределении, в конечном счете, решает социал-демократическая партия «в каждом отдельном случае совершенно самостоятельно с точки зрения интересов классовой борьбы пролетариата за социализм». Основной задачей большевиков на первом этапе было свержение царского самодержавия и разрушение Российской империи как государства угнетенных наций, создание многих национальных государств без национальной буржуазии, которые затем объединятся в тесный государственный союз для победы над «соединенными силами капитализма». Далее следуя этому принципиальному положению, партия большевиков активно занималась созданием социалистических наций и строительством квазигосударственых национальных образований.

Самоопределение наций с помощью партии большевиков привело к созданию Союза ССР и национальных образований в составе Союза и в составе РСФСР, что означало новый этап в историческом развитии наций. Сближение трудящихся разных наций в СССР, по замыслу большевиков, должно было привести к образованию новой исторической общности.

В параграфе 3 главы 3 «Советская концепция новой исторической общности людей» показано, что решающая роль в теоретической разработке и практической реализации концепции новой исторической социальной и интернациональной общности принадлежит КПСС и советскому государству. Целенаправленная конструктивистская деятельность РСДРП(б) - КПСС способствовала образованию советского народа. Это можно оценить как создание советской нации в качестве сообщества граждан.

Ко времени построения развитого социализма в СССР национальный вопрос в той постановке, в какой он достался от Российской империи, в старом буржуазном смысле, в связи с угнетением одних наций другими, был

объявлен решенным, что признавалось величайшим завоеванием социализма. Так же, как и для большевиков, в советской концепции национальный вопрос имел инструментальное значение. Однако социалистические нации и народности развивались, в связи с чем, как говорилось в Программе КПСС, «закономерно возникают новые задачи по совершенствованию национальных отношений».

Возникновение советского народа рассматривалось как характерная черта развитого социализма. В советской концепции новой исторической общности людей было впервые обращено внимание на отдельного члена общности - советского человека. Советский человек по отношению к советскому народу представлялся ценностью-средством, по отношению к общности каждый ее член имел служебное значение. Теоретическая разработка концепта советского человека в качестве особого социально-политического типа может быть рассмотрена как советская политическая антропология.

Советский народ полностью соответствует совокупности признаков нации, сформулированных И.В.Сталиным. Однако принципиальная последовательность, в которой он рассматривал черты нации, отличается от той, в которой рассматривали их советские теоретики. Так, И.В.Сталин сначала указывал на общность людей, затем на ее историчность и устойчивость, общность языка, далее — общность территории, «внутренняя экономическая связью духовный облик, выражающийся в культуре. В советской теории сначала обозначалась общность территории, затем -общность экономической жизни, далее - культура, язык как ее основа, и некоторые черты советского характера.

Советский народ представлял собой устойчивую общность. Имела место «общность языка как одна из характерных черт нации». Уничтожение языковых привилегий, создание условий для свободного развития языков народов СССР, рост билингвизма, расширение функций русского языка как государственного и языка межнационального общения, несмотря на некоторое сужение функций ряда национальных языков, оценивалось как свидетельство языковой интеграции общности. В «общности территории как одной из характерных черт нации» присутствовала антиномичность: каждая нация и народность имеют свою территорию; каждой нации и народности через их представителей принадлежит вся территория страны. В процессе модернизации население территорий становилось все более разнородным, этническая карта изменялась и усложнялась. Таким образом, единая территория Союза ССР оказывалась признаком советской нации. «Отдельные части нации в одно целое» объединяет внутренняя экономическая связь. Создание единого народнохозяйственного комплекса способствовало рациональному размещению производства по всей территории СССР, разделению труда между республиками, что ставило во взаимозависимые отношения хозяйство всех экономических районов страны. Последним признаком в сталинском определении является «психический склад», проявляющийся в общности культуры. В отношении психического склада

>ОС НАЦИОНАЛЬНА» &ИБЛИОТЫ1А

советского народа был сделан вывод, что социалистический общественный строй породил новую психологию, новый духовный облик советских людей, все больше общесоветских черт. Все это нашло выражение в единой советской культуре, социалистической по содержанию, интернациональной по духу, национальной по форме.

Таким образом, если следовать сталинской логике, советский народ как новая историческая общность - не что иное, как советская гражданская нация. Однако в советское время настойчиво доказывалось, что советский народ - это не нация, а более высокая общность. Причины отказа признать реальность создания советской гражданской нации заключались в следующем: в стремлении подчеркнуть ее коренное отличие и противоположность капиталистическим нациям; в применении понятия «нация» к народам внутри государства; в употреблении понятия «нация» для обозначения природной общности более высокого порядка в ряду этнических общностей - род, племя, народность, нация. Советские теоретики, следовавшие сталинскому определению в основном, отошли от него в главном: от указаний, что нация - общность «не расовая и не племенная», что нации складываются «из людей разных рас и племен», что нельзя смешивать нацию «с племенем, являющимся категорией этнографической». Поворот к примордиализму в понимании нации обернулся методологическим и политическим просчетом. Непонимание сущности и искусственности созданной конструкции было одной из причин, приведших к ее разрушению.

Советская нация может быть понята как социально-политическое единство, сложившееся в процессе взаимодействия советского государства и гражданского общества. Анализ механизма их взаимодействия позволяет понять сущность нации вообще, советской нации в частности и феномен ее исторической недолговечности. Советское государство учреждало и организовывало гражданское общество. Результатом взаимодействия государства-партии и искусственного гражданского общества стала особая гражданская нация.

Известная искусственность советской нации не означает ее нереальность. Она - не идеологема, заключенная в партийных документах, это - объективная реальность, имевшая место в советской истории на протяжении ряда десятилетий, прекратившая существование вместе со своим создателем.

В параграфе 4 главы 3 «Проблемы этнонациональных общностей и этнических индивидов в законодательстве Российской Федерации по этнической политике» в основном представлено современное состояние теоретического осмысления этнонациональной проблемы, нашедшее выражение в правовых документах. В постсоветской России национальный вопрос проявился в новых формах, соответствующих новым историческим условиям развития российской государственности. Поэтому, как отмечено в основополагающем документе, Концепции государственной национальной политики в Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина от 15 июня 1996 г., «на государственном

уровне еще не утвердился системный, взвешенный взгляд на национальный вопрос». Бесспорно, что в государстве с полиэтничным населением «национальный вопрос не может занимать второстепенное место».

Понятие «национальный вопрос» унаследовано из большевистско-советской политической фразеологии. Его содержание во многом соответствует примордиалистскому пониманию нации. Однако в современном российском нацийном дискурсе за национальным закреплен не только этнический, но и гражданский смысл. Так, в Концепции национальная политика понимается как «согласование общегосударственных интересов и интересов всех населяющих Российскую Федерацию народов», как «национальные отношения в Российском государстве». Эта сфера отношений между народами внутри Российской Федерации относится к этнической политике. Также в Концепции речь идет о национальной политике в общегосударственном смысле, о «национальных интересах России», «национальной стратегии развития» и т.д. Эта сфера отношений между Россией и другими государствами-нациями представляет собой национальную политику.

Концепция, а также Федеральный закон «О национально-культурной автономии» от 17 июня 1996 г., находятся в рамках коммунитарной парадигмы, мыслящей категориями общности. В них Законодатель ориентирован на народы, общности, но не на человека и гражданина. В центре внимания находится национальная/этническая общность, но не этнический индивид, что свидетельствует о социоцентрических ценностях и приоритетах. Так, например, Концепция в число приоритетных задач внутренней политики включает задачу обеспечения равенства всех национальных общностей в каждом субъекте Российской Федерации и в России в целом при осуществлении ими своих социально-экономических и национально-культурных прав. Интерес общности не есть некий интерес целого, погашающий партикулярные интересы, вместе с тем интерес общности не есть простая сумма интересов ее членов. В отношении отдельного человека общность должна иметь служебное значение. Только при таком понимании взаимоотношения этнической общности и этнического индивида могут быть реализованы содержащиеся в Концепции и Законе положения о защите «национальных интересов граждан Российской Федерации в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития». Это следует понимать как защиту и обеспечение удовлетворения этнокультурных потребностей каждого гражданина Российской Федерации, независимо от его этнической принадлежности.

В Концепции и Законе содержатся попытки разделения понятий российского народа/нации как гражданской общности на полиэтнической основе и народа/этноса как природно-культурной общности. Следует согласиться с точкой зрения В.Ю.Зорина, что «нельзя форсировать или навязывать административными или иными способами переход к пониманию нации как гражданства, а не этничности». Однако складывание «общероссийской гражданской и духовно-нравственной общности», развитие

россиян как мультикультурной и полиэтнической общности по пути формирования общих ценностей гражданского общества представляет собой объективный процесс и выступает как одно из важнейших условий укрепления российской государственности.

Одним из существенных признаков нации служит общность территории. С территорией связана проблема коренных народов. В Концепции говорится, что «преобладающее большинство народов страны на протяжении веков сложились как этнические общности на территории России, и в этом смысле они являются коренными народами». Это означает, что Россия не является государством только русских, также как и республики, входящие в состав Федерации не являются государствами титульных «коренных» народов.

С проблемой народов и территорий связана и проблема федерализма. Указывая на необходимость совершенствования федеративных отношений, Концепция подчеркивает «своеобразие российского федерализма», состоящее «в сочетании территориального и национального начал». Очевидно, что асимметричный российский федерализм, как равноправие неравных субъектов представляет собой конфликтогенный фактор.

Проблема самоопределения народов также отчасти связывается с проблемой территории. Некорректно выделение двух форм самоопределения: территориального и экстерриториального, так как эти «формы» относятся к разным субъектам самоопределения. Первая форма касается населения территории, гражданского сообщества, независимо от его этнического состава. Вторая форма касается этнической общности. Именно поэтому Федеральный закон «О национально-культурной автономии» устанавливает, что «право на национально-культурную автономию не является правом на национально-территориальное самоопределение».

Концепция и Федеральные законы, имеющие отношение к решению национального вопроса отчасти содержат в себе дух благосклонного этнонационализма, в основном составлены в рамках коммунитарной парадигмы и социоцентрической системы ценностей. В то же время в них заключены идеи, которые могут служить предпосылками для преодоления устаревшего подхода В Концепции утверждается, что эффективная национальная политика должна осуществляться «на основе соблюдения прав и свобод человека и гражданина и признания его высшей ценностью». На этой основе может быть осуществлен переход к новой антропной парадигме современной этнополитики и антропоцентрической системе ценностей.

В Заключении формулируются основные выводы исследования, выдвигаются основные положения, определяющие его научную новизну и выносимые на защиту.

Основные результаты исследования, определяющие его научную новизну и выносимые на защиту.

1. Обозначены две парадигмы политической науки: коммунитарная, которой присуща социоцентрическая ценностная ориентация, рассматривает этнос с точки зрения объективно-всеобщего, признает примат этнической общности в этнополитике; антропная, которой присуща антропоцентрическая

ценностная ориентация, рассматривает этнос с точки зрения субъективно-индивидуального, признает примат этнического индивида в этнополитике.

2.    Предложена типология   этноконцепций   на   основании   выделения
субстрата этничности. Натуроцентрические этноконцепций видят сущность
этноса в природе,   субстратом   этничности признают либо   «кровь», либо
«землю».   Спиритоцентрические этноконцепций видят сущность этноса в
сверхъестественном, субстратом этничности признают «народный дух» или
«общую   судьбу».    Культуроцентрические   этноконцепций   видят   сущность
этноса в культуре,   субстратом этничности признают язык или образ жизни.
Несмотря на различия,   обнаружено их сходство,   они помещают этнос в
«этнический квадрат»: этнос как целое, этнос как общность, этнос как некое
количество,   этнос как «мы - люди».   В последней четверти XX века эта
методология     была    воспринята    этнополитологическими    концепциями,
динамично   развивавшимися   под возросшим   влиянием   этнополитических
движений и мобилизации этничности.

3.         Рассмотрен концепт этнической идентичности как принадлежности
индивида   к   природно-культурной   общности.    Он   отделен   от   концепта
национальной идентичности как принадлежности индивида к социально-
политической      общности,      формальной     основой     которой     является
гражданство.    Развивается    либеральное   понимание    права    человека    и
гражданина на этническое самоопределение, что представляется приватной
сферой, в которую государство не должно вмешиваться, в то же время и не
должно игнорировать эту сторону жизни граждан.

4.         С привлечением концепции идеальных типов М.Вебера построена
политическая типология этнических индивидов в связи с типами поведения,
определяемыми политической культурой и типом общества.   Нейтральная
этничность     имеет     место     в     традиционных     обществах,     на    основе
традиционного   поведения   определяет   политическую   культуру   прихожан.
Нормальная этничность формируется в индустриальных обществах в связи с
целерациональным      поведением,      которое      определяет      политическую
субкультуру    подданных.    В    постиндустриальных    обществах    на    основе
ценностно-рационального поведения складывается утрированная этничность
индивидов, которые как участники реально или потенциально включены в
политический процесс, в чем этническая идентичность играет решающую
роль.     В    результате    взаимодействия    различных    политических    типов
этнических    индивидов    в     постмодерных    обществах    появляются    два
противоположных типа:   индивид   с   глобальной   или   глобализирующейся
биографией   и   этнический   маргинал.    Они   являются   носителями   двух
противоположных    типов    политических    субкультур:     соответственно
политической    культуры    либерального    национализма    и    политической
культуры      этнонационализма.      Массовое     распространение     последней
обусловливает развертывание интолерантного этнополитического сценария.

5. Выделены теоретические модели политических состояний
этнического индивида. Диаспора и этническая община представляются как
диссоциированное и ассоциированное состояния этнического индивида.

Диаспора - не часть этноса, находящаяся вне пределов своей исторической родины, но состояние этнического индивида, находящегося вне своей реальной родины, в новой моно- или полиэтнической среде. Переход этнического индивида из одного состояния в другое возможен посредством принадлежности к этнической общине как одному из видов гражданских организаций. Переход этнического индивида из диаспоры в этническую общину, в которой он удовлетворяет свои этнокультурные потребности в условиях соблюдения прав и свобод человека и гражданина обеспечивает деполитизацию и приватизацию этничности.

6.   Проведена типология концепций этнического и национального и
выделены важнейшие особенности их дискурса. Концепции с традиционным
пониманием нации в этническом смысле обозначаются как модернистские,
которые в свою очередь подразделяются на классические и авангардные,
привносящие в традиционное понимание элементы новизны. Характерными
особенностями их дискурса является примордиализм и этнонационализм. В
зависимости       от      степени       проявления       эксклюзивного       характера
этнонационализма       выделяются       модернистские       благосклонные       и
модернистские воинствующие концепции этнонации.

Концепции с нетрадиционным содержанием, весьма отличные друг от друга, вносящие в старые понятие новое содержание, не сформированные окончательно, соединяющие в себе идеи различных направлений, обозначаются как постмодернистские. Они развивают концепт нации как гражданства, рассматривают нацию как интеллектуальную конструкцию, которую некто использует в политических целях. Особенностью их дискурса является антипримордиализм, конструктивизм, инструментализм.

7.     Реализован    подход,     позволяющий    преодолеть    двойственность
понимания нации как гражданства и нации как этничности посредством
расширения фрагмента категориальной сети «этнос - нация», дополнением
ее   категорией   гражданского   общества.   С   этой точки   зрения не   всякая
гомогенная или гетерогенная в этническом отношении общность может быть
определена как нация. Критерием нации выступает гражданское общество,
оно же является и условием формирования и развития нации. Выделены два
способа   формирования   гражданского    общества   и   нации:    естественное
(закономерное)    происходит    в    условиях    органической    модернизации;
искусственное создание государством гражданского общества и нации при
неорганической (догоняющей) модернизации.

8.   Исследованы этнополитические предубеждения, в качестве аксиом
находящиеся   в   основе   этнонациональных   концепций.    Территориальное
предубеждение:    каждый    народ    -    коренной,    имеет    свою    исконную
территорию,    на   которой   должен   жить   -    основа    натуроцентрических
этноконцепций. Отсюда следует неразрешимая этнополитическая проблема
совмещения территориально-политических границ с границами расселения
этносов. С позиций антропоцентрического подхода к проблеме коренных и
некоренных народов предложено, за исключением коренных малочисленных
народов,   ведущих традиционный   образ   жизни,   понятие   коренного   или

некоренного относить к этническому индивиду. Предубеждение самоопределения - каждая этнонациональная общность должна политически самоопределяться для обретения своей государственности - основа концепций этнонационализма. Проблема может быть решена в рамках антропоцентрической этнополитологии через признание права каждого на этническое самоопределение. Лингвистическое предубеждение - каждая этнонация должна говорить на своем родном языке - основа культуроцентрических этноконцепций. Использование миноритарного языка титульного этноса в качестве средства установления этнократических режимов, принуждение к использованию родного языка нарушает право человека и гражданина на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества.

9. Проанализированы теоретические предпосылки этнической политики
в российских концепциях XIX-XX веков, принципиальное внимание уделено
тем,    которые    оказались    наиболее    влиятельными    в    теоретическом    и
практическом     отношении.      Обнаружены     важнейшие     концептуальные
положения этнической политики, содержащиеся в Своде Законов Российской
Империи, которые учитывали разнородность населения и неравномерность
уровня развития народов, что нашло выражение в имперском патернализме.
Имперская парадигма обеспечения государственного единства в условиях
этнического      многообразия      сочетала      противоположные      тенденции:
этнонационализма и имперской государственности.

10.          Проведен анализ концепта этнонации в   большевистской теории
национального вопроса. Наиболее глубокое теоретическое осмысление этой
проблематики   и   наиболее   влиятельное   определение   нации, данное   в
полемике     с     австрийскими     социал-демократами     И.В.Сталиным.     Это
определение     материалистическое,     социоцентрическое     по     ценностной
ориентации,    носящее    эксклюзивный    характер,    оказало    влияние    на
последующее развитие теоретических представлений о нации, национально-
культурной автономии, праве наций на самоопределение.

11.          Рассмотрена советская концепция новой исторической общности
людей,    согласно   которой   в   период   построения   развитого   социализма
окончательно   утвердила   себя   новая    социальная   и   интернациональная
общность людей - советский народ.   Выявлено,   что   концепт советского
народа   использовался   для    обозначения   результата   конструктивистской
деятельности   советского   государства-партии,   которым   и   была   советская
нация как социально-политическая общность, созданная на полиэтнической
основе.   Советское понимание сущности нации повлияло на особенности
постсоветского нацийного дискурса.

12.          Проведен   концептуальный   анализ   законодательства   Российской
Федерации   по   этнической   политике,    выявлен   миротворческий   пафос
законодательства,    проявляющийся   в    формулировке    неотложных   задач,
стоящих    перед    Российским    государством    и    обществом    в    области
этнополитики. Несмотря на то, что современное законодательство находится
в   рамках   коммунитарной   парадигмы   и   социоцентрической   ценностной

ориентации, оно содержит в себе теоретические предпосылки нового подхода: положения законодательных актов, обращенные к человеку и гражданину, его правам и свободам, понятие этнической общности, понятие «россияне» и «общероссийская гражданская общность», сформулированная цель ее упрочения. Эти и ряд других положений обозначают контуры перехода к антропной парадигме и антропоцентрической ценностной ориентации, в рамках которых на теоретико-методологической основе антропоцентрической этнополитологии может утвердиться новая парадигма этнополитики.

Основные положения диссертации отражены в следующих научных публикациях:

Реферируемые издания

1. Фадеичева МЛ. Этнический индивид и проблема этнического
субстрата // Известия Уральского государственного университета,
2004. №29.0,8 п.л.

2. Фадеичева МЛ. Homo quadratus в этнополитическом измерении //
Вестник Оренбургского государственного университета, 2003. №5.
0,5п.л.

Монография

3. Фадеичева МА. Человек в этнополитике. Концепция
этнонационального бытия. Екатеринбург: УрО РАН, 2003. 15,5 п.л.

Статьи

4. Фадеичева МЛ. Единственный и его ценность // Человек:
индивидуалист или индивидуальность. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА,
1994. 0,5 п.л.

5. Фадеичева МЛ. Гуманизм и человечность в интерсубъективной
реальности // Проблемы и гипотезы. Выпуск № 3. Екатеринбург: Изд-
во УГМА, 2001. 0,4 п.л.

6.        Фадеичева   МЛ.    Большевистская    версия    решения    национального
вопроса   //   Научный   ежегодник   Института    философии   и   права
Уральского    отделения    Российской    академии    наук.     Выпуск    3.
Екатеринбург: УрО РАН, 2002.0,8 п.л.

7. Фадеичева МЛ. Введение в проблему кроссэтнической коммуникации
// Проблемы и гипотезы. Выпуск №4. Екатеринбург: Изд-во УГМА,
2002. 0,4п.л.

8. Фадеичева МЛ. Диаспоры в Екатеринбурге // Бизнес-скайнет. № 4 (22)
май2002.0,2п.л.

9. Фадеичева МЛ. Национальная и этническая идентичность: гражданин
между холизмом и робинзонадой // Дискурс-Пи. Научно-практический
альманах. Выпуск 2.2002.0,4 п.л.

10.Фадеичева МЛ. Национальные и этнические предубеждения в структуре мировоззрения // Мировоззрение и культура: Сборник статей / Под общ. ред. проф. В.В.Кима. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2002. 0,5 п.л.

11. Фадеичева МЛ. Нация и этнос в современном политическом процессе // Взаимодействие политической науки с органами государственной власти в формировании политических процессов в Российской Федерации и новых независимых государствах. Часть I. Екатеринбург: УралНаука, 2002. 0,4 п.л.

12.Фадеичева М.А. Феномен человечности // Основания индивидуального бытия: Сборник статей. Екатеринбург: Банк культурной информации,

2002. 0,4 п.л.

13.Фадеичева МЛ. Колония и терпение: неоколониализм и этнополитика на Урале // Дискурс-Пи. Научно-практический альманах Выпуск 3.

2003. 0,3 п.л.

14.Фадеичева МЛ. Этническая политика в Российской Империи в XIX в. «Положение об инородцах» // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. Выпуск 4. Екатеринбург: УрО РАН, 2003. 0,6 п.л.

15. Фадеичева МЛ. Диаспора и состояния этнического индивида //
Диаспоры, 2004. №2.0,8 п.л.

Материалы научных конференций, научные доклады.

16. Фадеичева МЛ. Ценность жизни и культуры // Духовность и культура.
Смысл культуры: Материалы Всероссийской конференции
(Екатеринбург, 14-16 июня 1994 г.). Екатеринбург, 1994. 0,7 п.л.

17. Фадеичева МЛ. Парадоксы этнической идентичности // Гуманитарное
знание и образование в контексте модернизации России. Материалы
научной конференции (Екатеринбург, 14-15 мая 2001 г.). Екатеринбург:
УрГИ, 2001.0,5 п.л.

18.Фадеичева МЛ. Парадигма гуманитарного образования: взаимосвязь национального и этнического // Образование в культуре и культура образования: Материалы Всероссийской научной конференции: В 2-х ч. Новосибирск: НИИ философии образования, 2002. Ч.И. 0,5 п.л.

19.Фадеичева МЛ. Индивид и этнос в кроссэтнической коммуникации // Человек в мире культуры: Материалы Всероссийской научно-практической конференции: Екатеринбург, 25 апреля 2003 г. / Урал, гос. пед. ун-т. Екатеринбург, 2003. 0,4 п.л.

20. Фадеичева МЛ. Образование человека и гражданина: национальный и
этнический аспект // Современное гуманитарное знание и образование:
теории, модели, технологии. Материалы Российской научно-
практической конференции 12-17 мая 2003 г. Екатеринбург, 2003. 0,5
п.л.

21.Фадеичева МЛ. Право человека и гражданина на этническое
самоопределение // Онтология и аксиология права: Материалы
Международной научной конференции. Омск: Омская академия МВД
России, 2003. 0,4 п.л.

22.Фадеичева МЛ. Толерантная этническая политика и типология этнических индивидов // Толерантность в культуре, этнических и межконфессиональных отношениях: Материалы Межрегиональной

научно-практической конференции (Курган, 3 декабря 2002 г.). Курган: Изд-во Курганского государственного университета, 2003. 0,5 п.л.

23.Фадеичева МЛ. Этнический фактор в информационном обществе // Материалы Всероссийской научно-практической конференции 17-18 декабря 2003 г. Екатеринбург: УрГУ, 2003. 0,5 п.л.

24. Фадеичева МЛ. Российская Федерация: проблемы народов и территорий // Государственная национальная политика в XX-XXI вв : региональный аспект. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 29-30 октября 2002 г. Пермь: Пермское книжное изд-во, 2004. 0,5 п.л.

Материалы научных конференций, выступления

25.Любутин К.Н., Фадеичева МЛ. Аксиологический принцип ценности жизни и культуры - основа гуманизации национальных отношений // Национальные отношения в СССР и перестройка: Тезисы конференции. Улан-Уде, 1990. 0,2 п.л. (в соавт., авт. - 0,1 пл.).

26 .Фадеичева М.А. Абстрактная ценность человечности // XXI век: будущее России в философском измерении: Материалы Второго Российского философского конгресса (7-11 июня 1999 г.). В 4 т. Т. 3: Философская антропология и философия культуры. 4.1. Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1999. 0,1 п.л.

27.Фадеичева М.А. Миф о кризисе // Кризисные состояния: возникновение, проявление, пути выхода: Материалы научной конференции (Екатеринбург, 12-13 мая 1999 г.). Екатеринбург: УрГИ, 1999. 0,2 п.л.

28.Фадеичева МЛ. Предрассудки в культуре // Культура. Творчество. Личность: Труды Всероссийской научно-практической конференции. Екатеринбург: УГТУ-УПИ, 2001. 0,2 пл.

29.Фадеичева МЛ. Псевдопроблема национальности // Культура и цивилизация: Материалы Всероссийской научной конференции. Екатеринбург, 17-18 апреля 2001 г.: В 2 ч. 4.1. Екатеринбург, 2001. 0,2пл.

30.Фадеичева МЛ. Homo homini ftmctio est // Современная философия в поисках сущностей и смыслов: Материалы Международной научно-практической конференции (25-27 октября 2001 г.). Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 2001. 0,2 п.л.

31.Фадеичева МЛ. Аксиологические основания политических сценариев // Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия. Материалы Третьего Всероссийского философского конгресса (16-20 сентября 2002 г.). В 3 т. Т.З. Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. 0,1 п л.

32.Фадеичева МЛ. Глобализация и национальное в российском мировоззрении // Глобализация: реальность, противоречия, перспективы: V ежегодная научно-практическая конференция, проведенная Гуманитарным университетом (г. Екатеринбург) 15 мая 2002 года: Тезисы докладов. В 2 т. Т.1. Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 2002. 0,2 п.л.

33.Русакова О.Ф., Фадеичева МЛ. Два топа национализма в постсоветской России // VI Плехановские чтения. Россия: путь в сто лет (1900 - 2000) 30.05. - 01.06.2002 г. Тезисы докладов. СПб, 2002. 0,4 п.л. (в соавт., авт. - 0,2 п.л.)

34.Фадеичева М.Л. Мегаполис Екатеринбург: трансформация этнического
многообразия // Екатеринбург: от завода-крепости к евразийской
столице. Материалы Всероссийской научно-практической

конференции. Екатеринбург, 23-24 мая 2002 г. Екатеринбург, 2002. 0,3 п.л.

35.Фадеичева М.Л. Гражданская интеграция и либеральный национализм // Россия в поисках национальной стратегии развития. Материалы Всероссийской научной конференции. Екатеринбург: УрО РАН, 2003. 0,3 п.л.

З6.Фадеичева М.Л. Конституционные предпосылки этнической политики Российской Федерации // Конституционное развитие России: история и современность. Материалы Российской научно-практической конференции 16-18 декабря 2003 г. 4.1. Екатеринбург: УрАГС, 2003. 0,2 п.л.

37. Фадеичева М.Л. «Призраки» познания в этнополитике // Загадки жизни и парадоксы познания: Сборник статей к Всероссийской конференции 31 мая 2003. Тюмень: Вектор Бук. 2003.0,2 п.л.

З6.Фадеичева МЛ. Русский язык как фактор гражданского согласия // Славянский мир: исторический опыт и современные проблемы: Материалы VII Международной научной конференции 15-16 апреля 2003 г. Пермь: Перм.гос.ун-т; Перм.гос.техн.ун-т; Урал.гуманит.ин-т, 2003. 0,2 п.л.

39.Фадеичева М.Л. Этничность и свобода в постиндустриальном обществе // Коллизии свободы в постиндустриальном обществе: Материалы Международной научно-практической конференции, проведенной Гуманитарным университетом (г.Екатеринбург) и Фондом Фридриха Науманна (ФРГ) 15-16 мая 2003 года. Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного ун-та, 2003. 0,2 п.л.

40. Фадеичева М.Л. Этнополитические функции космополиса // Урало-
Сибирская научно-практическая конференция. Материалы докладов.
Екатеринбург, 2003. 0,2 п.л.

41. Фадеичева М.Л. Этнос с колониальной точки зрения // Социология в
российской провинции: тенденции и перспективы развития. Материалы
Международной конференции. В V-ти частях. Ч. 3. Политические
процессы в современном мире. Екатеринбург, 2003. 0,2 п.л.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Калина Владимир Филиппович

Правовое регулирование федеративных

отношений в России в контексте развития

мирового федерализма (Теорет. и историко-

правовой аспекты)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.01

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Глобальные проблемы, вставшие перед человечеством во второй половине XX века, активизировали интеграционные процессы, которые наиболее ярко проявились в объединении Европы. В этой связи вполне понятно обращение к идеям объединения народов и государств, которые высказывались мыслителями, начиная с глубокой древности. И хотя эти идеи при их возникновении носили во многом умозрительный характер и не могли быть реализованы в силу исторических условий, их рациональное зерно стало основой для последующего воплощения в жизнь идей федерализма, отвечающего потребностям сегодняшнего дня.

Несмотря на то, что по историческим меркам федерация как форма государственного устройства - явление сравнительно молодое, она уже доказала свою целесообразность и эффективность. Так, США, являющиеся классическим примером федеративного государства, всем ходом своего развития продемонстрировали, что федерализм обеспечил им возможность активизации усилий общества и личности для реализации интересов государства (федерации), штатов (субъектов федерации) и отдельных граждан. Это же относится и к большинству федераций, где восторжествовали принципы подлинного федерализма, который органически связан с утверждением демократии, гражданского общества и правового государства.

Советский опыт построения федерации по национальному признаку при наличии административно-командной системы, лишавшей субъектов федерации самостоятельности и инициативы, а граждан страны — основных прав и свобод, оказался неадекватным историческим задачам, объективно стоявшим перед государством. Тандем «партия - государство» наложил глубокий отпечаток на характер федеративных отношений социалистического типа, не обеспечил надежной правовой защиты основ государственного

| I

строя, что в конечном итоге привело СССР и Р^ЭД^&циоНЛЛ ЬНАН I

БИБЛИОТЕКА ]

ад

После распада СССР Россия вступила на путь построения новой системы федеративных отношений, основанной на демократических принципах. Исторически это произошло позже других развитых федеративных государств, что создает для нас известные преимущества использования мирового опыта при безусловном учете национальной самобытности, геополитического положения и исторического развития России как многонационального государства.

Все это поставило перед исследователями комплекс проблем, и прежде всего необходимость теоретической разработки основ российского федерализма, создания принципиально новой правовой системы, адекватной современному характеру общественных отношений. Конституционно-правовое обеспечение развития и функционирования федеративных отношений пришлось создавать практически заново. Следует иметь в виду, что этот процесс был осложнен рядом существенных обстоятельств, связанных с изменением общественного строя, с так называемым «парадом суверенитетов», обострением сепаратистских тенденций, усилением влияния центробежных сил и т.д. Появление этих факторов имело как объективные, так и субъективные причины. Среди объективных причин на одно из первых мест следует поставить неразвитость рыночных отношений, серьезные просчеты в национальной политике, особенно проявившиеся при распаде СССР. Наиболее значимым субъективным фактором выступал гипертрофированный партикулярный интерес региональных элит, стремящихся воспользоваться слабостью федерального центра для укрепления своих позиций и независимости от него. Необходимо учитывать также в менталитете народа присутствие идеи держав-ности, которая не была поколеблена в годы тоталитарного режима, когда роль консолидирующего центра в сознании народа взяла на себя коммунистическая партия.

В результате этого первые шаги российского федерализма были сопряжены с серией серьезных просчетов как в политической, так и в правовой

сферах. Сегодня они особенно отчетливо дают о себе знать, что требует от политического руководства, от законодателя порой весьма сложных неординарных решений.

Среди наиболее сложных проблем, которые приходится решать при создании федеративного государства, является проблема правового регулирования федеративных отношений. В этом деле чрезвычайно важно использование международного практического опыта и достижений в развитии политико-правовой мысли.

В совокупности все это предопределяет актуальность и значимость избранной автором темы исследования.

Состояние научной разработанности темы. Федерализм стал предметом пристального внимания исследователей во всем мире, в том числе и в России, о чем свидетельствуют многочисленные публикации как в дореволюционный, так и в современный периоды. Краеугольный камень в исследование теоретических проблем федерализма заложили А. Гамильтон, Дж. Джей, Дж. Мэдисон и другие «отцы-основатели» США. В дальнейшем эту проблему на новом историческом отрезке времени исследовали В. Остром, Г. Таллок, Д. Элазар и др. Среди представителей отечественной политико-правовой мысли конца XIX - первой половины XX века интерес к федерализму проявляли М.А. Бакунин, В.И. Гессен, И.А. Ильин, Ф.Ф. Кокошкин, Н.М. Коркунов, С.А. Корф, Н.И. Костомарова, М.Я. Лазерсон, А.С. Яшенко и др. Современные проблемы российского федерализма нашли отражение в работах М.И. Абдулаева, Р.Х. Абдулатипова, А.Н. Аринина, М.В. Баглая, И.Н. Барцица, Л.Ф. Болтенковой, С.Д. Валентея, Л.М. Карапетяна, И.А. Конюховой, Б.С. Крылова, В.Н. Лексина, В.Н. Лысенко, М.Н. Марченко, В.Е. Сафонова, Ю.А. Тихомирова, В.А. Тишкова, А.Г. Хабибулина, В.Е. Чиркина, А.Н. Швецова и др. Следует отметить, что большинство современных исследователей проблем российского федерализма принимали непосредственное участие в разработке его правовых основ, в подготовке нормативных право-

вых актов. Однако в исследовании генезиса российского федерализма, его сущности и правовой специфики практически лишь сделаны первые шаги.

Вместе с тем комплексное исследование федерализма как теоретической концепции, как модели государственного устройства применительно к России практически не являлось до сих пор предметом научного исследования.

Все это в совокупности обусловило выбор темы исследования, определение его цели и задач.

Объектом исследования выступают теоретические и практические проблемы регулирования федеративных отношений в период реформирования общества в контексте эволюции научных представлений о федерализме.

Предметом исследования является сравнительный анализ конституционно-гравового режима национальных моделей федерализма и правовое регулирование федеративных отношений на различных этапах развития российского государства.

Цель исследования - теоретический и историко-правовой анализ регулирования федеративных отношений в России в контексте развития мирового федерализма.

Задачи исследования: проследить развитие идеи федерализма в истории политико-правовой

мысли; рассмотреть юридическую природу федеративных отношений;

• дать сравнительно-правовой анализ национальных моделей
федерализма;

проследить генезис российского федерализма;

• показать динамику и особенности становления и развития правовых
основ российского федерализма на различных этапах российской госу
дарственности;

определить характер противоречий в правовой системе Российской Федерации, правовые средства их разрешения.

Теоретическая и методологическая основа исследования. Данное

исследование основано на комплексе методов научного познания: диалектическом, конкретно-историческом, логическом, комплексном, статистическом, системного анализа, формально-юридическом, сравнительно-правовом и др.

Применение конкретно-исторического метода позволило рассмотреть актуальные проблемы федерализма в историческом контексте с учетом традиций, генезиса и национальных особенностей конкретных федеративных государств.

В ходе работы над диссертацией был применен метод системного анализа, посредством которого развитие федеративных отношений в России рассматривается через призму функционирования и развития общества, государства и права.

Неоценимую роль в исследовании сыграл сравнительно-правовой метод, дающий возможность раскрыть как общие, так и особенные черты и основные тенденции правового регулирования федеративных отношений.

Теоретическую основу исследования составили работы отечественных и зарубежных авторов в области теории права и государства и философии права. Исследование поднимаемых проблем потребовало изучения литературы по теории права и государства, всеобщей истории права и государства, истории отечественного права и государства, истории политических и правовых учений, истории философии, философии права, трудов отечественных и зарубежных исследователей проблем федерализма, публикаций в научных журналах и периодической печати, материалов парламентских слушаний, рабочих материалов Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по делам Федерации и региональной политике. Автор опирался на труды Платона, Д. Локка, Т. Гоббса, Ш. Монтескье, А. де Токви-ля, Т. Джефферсона, А. Гамильтона, Дж. Джея, Дж. Мэдисона и других мыслителей, заложивших основы как теории, так и практики федерализма.

Нормативную базу исследования составляют: Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы и федеральные законы Российской Федерации, постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации, внутригосударственные договоры, официальные документы и нормативные правовые акты по вопросам федерализма, конституции и нормативные правовые акты зарубежных федеративных государств.

Научная новизна представленной работы определяется, прежде всего, самой постановкой проблемы, а также методологией ее решения.

Диссертант одним из первых предпринял попытку комплексного исследования историко-правовых аспектов федерализма применительно к условиям современной России, находящейся на стадии коренной реформы общественного строя и создания новой правовой системы, а также влияния национальных моделей федерализма на развитие ее государственности.

В диссертации подвергаются системному анализу научные представления о сущности национальных моделей федерализма, показываются точки соприкосновения федерализма, права, политики, выделяются проблемные аспекты обеспечения государственного суверенитета и целостности Российской Федерации в условиях ее интеграции в мировое сообщество;

Основные положения, выносимые на защиту. Результатом научного анализа данной проблемы являются следующие выносимые на защиту выьо-ды и положения:

1. Стержневым направлением исследования является становление и развитие российской государственности и федерализма на фоне дезинтегра-ционных процессов и усиления дисбаланса отношений между федеральным центром и регионами; определение пути оптимизации модели федеративного устройства, обеспечивающей демократическое решение проблемы эффективности государственной власти путем разделения властных полномочий между Федерацией и ее субъектами; укрепление единства российской госу-

дарственности. Акцент при этом делается на совершенствовании правового регулирования федеративных отношений с учетом новых тенденций преобразования всех сфер государственной и общественной жизни на современном этапе развития российского общества.

2. Ни одна из существующих федеративных систем не может рассмат
риваться в качестве идеальной модели и механически не может быть перене
сена на иную национальную почву. Однако при определении основных на
правлений развития и совершенствования российского федерализма, безус
ловно, необходимо использовать международный опыт. Опираясь на отече
ственные и зарубежные исследования в области государственного устройства
и федерализма, а также учитывая практический опыт ряда федераций Евро
пы, Америки, Азии, автор приходит к выводу, что идея федерализма отража
ет общую тенденцию развития мировой цивилизации к дальнейшему сбли
жению народов и государств. При этом концепция взаимоотношений целого
и его составных частей, составляющая ядро большинства теорий современ
ного федерализма, может видоизменяться в процессе достижения определен
ного уровня зрелости самой федерации. Однако вектор эволюции федератив
ных систем всегда будет направлен на расширение и укрепление полномочий
нейтральной власти при одновременном обеспечении социокультурной и
экономической самостоятельности субъектов федерации, что объективно
призвано укреплять единство и целостность федеративного государства.

3. Процесс федерализации в России нельзя считать завершенным, по
скольку конституционное закрепление принципов федерализма (dejure) еще
не означает утверждения подлинного федерализма (de facto). В этом отноше
нии Россия не является исключением, о чем свидетельствует опыт всех дру
гих федераций, где становление федеративных отношений во времени было
сопряжено с рядом конкретных исторических обстоятельств, разрешением
противоречий и конфликтов. Эффективность правового регулирования феде
ративных отношений органически связана с развитием демократического

правового государства и гражданского общества, которые в нашей стране также находятся в стадии становления. Широкое и последовательное включение граждан государства, проживающих во всех субъектах Российской Федерации, в процессы экономической, политической, социальной, культурной, духовно-нравственной деятельности, создание для этого надежных правовых гарантий, законодательное обеспечение контроля со стороны общества за функционированием государственно-властных структур способно обеспечить защиту государственного суверенитета Федерации и ее целостности, единство ее экономической и социальной систем, равноправие субъектов Федерации, единство системы органов государственной власти, эффективное разграничение предметов ведения между Федерацией и ее субъектами.

4. В России до сих пор отсутствует федеральная программа развития
федеративных отношений, что оказывает существенное влияние на формиро
вание и осуществление всей ее государственной политики. При разработке
такой программы необходимо учитывать объективные тенденции, возни
кающие в связи с характером взаимодействия федерального центра и субъек
тов Федерации и составляющие основу формирования концепции российско
го федерализма. Далеко не все из этих тенденций выдержали испытание вре
менем, часть из них прямо была направлена на ослабление основ федерализ
ма («парад суверенитетов», форсирование договорного процесса между фе
деральным центром и субъектами Федерации и др.). Анализ этих тенденций,
их позитивных и негативных последствий призван помочь в выработке моде
ли российского федерализма, основной концепции его развития в опоре на
накопленный теоретический потенциал и имеющуюся мировую практику фе
деративного строительства.

5. Курс федерального центра на укрепление властной вертикали, вос
становление управляемости в стране, создание единого экономического, по
литического и правового пространства является объективной необходимо
стью, поскольку он направлен против угрозы распада России, на обеспечение

ее территориальной и государственной целостности. Вместе с тем, существует опасность сверхцентрализации власти, которая может привести к бюрократическому окостенению политико-управленческой системы, ослаблению и, в конечном счете, к разрушению федеративных начал; игнорированию региональных интересов и т.д. В федеративном государстве централизация и децентрализация дополняют друг друга, а не поглощают одна другую. Проблема заключается в том, чтобы найти адекватные историческому моменту формы их сочетания;

6. Несовершенство правовой базы регулирования федеративных отношений поставило вопрос о необходимости ее реформы с целью гармонизации российского законодательства по вопросам федерализма и государственной целостности Российской Федерации, борьбы с сепаратизмом, межнациональными противоречиями и конфликтами. Успешное осуществление этой реформы возможно только при условии согласованности действий федерального центра и субъектов Федерации при строгом соблюдении требований федеральной Конституции и федерального законодательства. При этом важно не допустить свертывания законотворческой инициативы субъектов Российской Федерации как на региональном, так и на федеральном уровнях.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретические результаты исследования могут быть использованы при разработке федерального и регионального законодательства, в практической деятельности Комитета Государственной Думы по делам Федерации и региональной политике. Результаты исследования легли в основу специальных курсов для студентов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»: «Конституционно-правовые основы федерализма: история и современность», «Законодательная техника», «Сравнительное правоведение», читаемых автором на юридическом факультете в Российском Государственном гуманитарном университете и в других высших учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. На основе результатов исследования автором подготовлено и опубликовано около сорока научных и научно-методических работ в учебниках, учебных пособиях, коллективных монографиях, научных журналах, сборниках материалов международных и всероссийских конференций, материалах парламентских слушаний, издаваемых Государственной Думой ФС РФ и др.

Отдельные выводы диссертационного исследования были практически спользованы при подготовке заключений на конституции, уставы, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, рекомендаций к парламентским слушаниям.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы.

И. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении дается обоснование актуальности темы, определяются объект, предмет, цель, задачи, методологические основы исследования, показывается степень ее изученности, дается анализ литературы и документов, показана научная новизна и практическая значимость работы.

В первой главе диссертации «Развитие идеи федерализма в истории политико-правовой мысли» рассматриваются политико-правовые воззрения на идею объединения народов и государств представителей различных стран и научных направлений, которая возникла задолго до понятия федерализма. При этом отмечается, что федерализм по своей природе понятие более сложное и объемное, чем принцип и форма государственного устройства и, разраба-.ывая сегодня теоретические концепции федерализма и практические модели его осуществления, мы, очевидно, находимся в начальной стадии движения к созданию более масштабных объединений и союзов народов и государств, объ-

ективная необходимость которых уже просматривается на примере Западной Европы.

В первом параграфе рассматриваются взгляды представителей политической и правовой мысли Западной Европы и Америки на единство человеческого рода, объединение народов и стран, воплотившиеся в последующем в образование конфедеративных союзов и федеративных государств. Автор не ставил цель подробного анализа взглядов того или иного мыслителя, а стремился проследить генезис самой идеи федерализма на всем протяжении европейской и американской истории политико-правовой мысли, преемственность в развитии идеи федерализма от Древнего мира до сегодняшнего дня. История убедительно доказала, что насильственное объединение государств и народов неизбежно приводило к гибели некогда сильных империй. Другой тенденцией объединения народов и государств стала федерализация. И хотя идея федерализации также восходит к периоду античности, а не исключено, что и к более ранним временам, по настоящему она стала реальностью только с конца XVIII века. Новое видение и горизонты она обрела в наше время в практике Европейского Союза.

Первым из выдающихся мыслителей, обратившихся к идее федерации, был Платон Афинский, воссоздавший образ легендарной Атлантиды, союза суверенных государств, который, по сути, являлся конфедерацией, но наряду с этим обладал многими признаками федеративного государства. Что касается Аристотеля Стагирита, то его взгляды на взаимоотношения греков и варваров в границах единого государства носили противоречивый характер.

Автор отмечает, что своеобразной федерацией являлся Латинский союз. Возникший в начале 1-го тысячелетия до н.э. и включавший тридцать городов Лация, он на протяжении длительного времени позволял обеспечивать их защиту от внешней опасности. В Древнем Риме существовали и так называемые федеративные общины (foederatae civitates), свобода которых основывалась на договорах (foedus). Древние римляне положили начало договорной практике в

оформлении отношений с народами, входящими в состав Древнеримского государства. При этом римские политические мыслители (в диссертации рассматриваются взгляды Цицерона, Сенеки, Марка Аврелия), как и римские юристы, заложившие основы римского права, видели объединение стран и народов как единую юридическую организацию человечества, единую империю под эгидой Рима.

В период средневековья идея мирового единства обретает опору в христианском понимании божественной воли как направления мира к единой цели, христианской обшины как аналога всего человечества без различия расы и национальной принадлежности, христианской церкви как выразителя общечеловеческих интересов в плане спасения человеческого рода. Автор акцентирует внимание на борьбе светской и церковной власти по вопросам верховенства в этом процессе.

Автор подчеркивает, что в период Реформации и эпохи Возрождения происходит смена исторической парадигмы - умозрительным идеям человеческого единства противопоставляются приоритеты национальных интересов, среди которых особую значимость приобретает государственный суверенитет.

Первым, кто сумел подняться над национальной ограниченностью политического мышления современников, был Н. Макиавелли, выступавший противником объединения государств путем насилия и убежденным сторонником развития союзнических отношений. Трезвый прагматик и моральный релятивист при выборе политических средств достижения государственных целей, Макиавелли был убежден, что только общий интерес может быть надежной основой союзного государства. И хотя Макиавелли, по мнению автора, не относится к теоретикам федерализма, плодотворность его идей была оценена много позже, когда федерализм стал реальностью и основой государственного устройства многих стран.

Большое влияние на формирование идеи федерализма оказала теория народного суверенитета, нашедшая наиболее полное отражение в кальвинизме и особенно во взглядах И. Альтузиуса, который ввел в научный оборот сам термин «федерализм». В дальнейшем она была воспринята английскими пуританами и индепендентами и осуществлена в Соединенных Штатах Америки.

В эпоху Нового времени идеи федерализма получили дальнейшее развитие в трудах Д. Локка, Ш. Монтескье, Ж. Бодена, Ж. Кондорсе, А. Тюрго, теоретиков и практиков американского федерализма. На их основе возникли теории: делимости суверенитета, сепаративная, унитарная и др.

Автор обращает внимание на то, что углубляющиеся процессы европейской интеграции во второй половине прошлого века легли в основу выработки новых подходов к федерализму. Именно вследствие этого возникли координационная теория разделения полномочий, централистская доктрина, доктрина чрезвычайного федерализма, кооперативная теория и др., ставшие теоретическим фундаментом для ныне существующих федераций.

Во втором параграфе, анализируя развитие идей федерализма в российской политико-правовой мысли, автор делает вывод о том, что стремление к объединению русских земель всегда было лейтмотивом развития российской государственности, но в силу исторических условий оно было реализовано в унитарной форме государственного устройства.

Отмечается, что в связи с надеждами передовых представителей российского общества на серьезность либеральных намерений Александра I и его планов объединения славянских народов появляется ряд идей по государственному устройству России. Так, член союза русских рыцарей граф М.А. Дмитриев-Мамонов предлагал проект разделения Российской империи на тринадцать крупных единиц.

Диссертант констатирует, что наиболее полно идея федерализма нашла отражение в программных документах декабристов, предпринявших попытку вооруженного выступления с целью изменения существующего строя. В проектах

конституции Никиты Муравьева содержался план федеративного устройства России. В отличие от Н. Муравьева, П. Пестель отвергал федерацию как форму государственного устройства на данном этапе, видя в ней источник разногласий и конфликтов.

В последекабристский период в политической и правовой мысли России начинают формироваться два основных подхода к возможному федеративному устройству России. Приверженцами первого подхода - федеративного устройства по национальному (национально-территориальному) признаку выступали представители революционно-демократической интеллигенции. Сторонниками второго — территориального подхода - являлись М.П. Драгоманов, С.Ф. Шарапов, А.П. Щапов.

Теоретик российского анархизма М. Бакунин, по-своему интерпретируя идею Александра I об объединении славян под эгидой России, в статье «Народное дело» проводил мысль о создании «великой и вольной федерации Всеславянской». Высоко ценил идею федерализма А. Герцен, видевший будущую Россию как добровольный федеративный союз славянских народов, возникший вследствие победы общинного социализма.

Следует отметить, что в программах политических партий начала XX века - социалистов-революционеров, народно-социалистической партии, конституционных демократов, октябристов — так или иначе рассматривается вопрос об отношении к федерализму в России.

Отношение большевиков к федерализму носило чисто ситуативный характер и определялось не только соображениями политической конъюнктуры, но и обшим концептуальным подходом марксизма к данной проблеме.

Впервые о федеративном характере нового государства было сказано в проекте Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, хотя федерализм в данном случае рассматривался не как принцип государственного устройства, а лишь как средство разрешения национального вопроса, декларированного большевиками в своих прежних программных документах, и

поэтому как политическое и юридическое понятие не имел государствообра-зующего значения.

Будущее советского федерализма отчетливо просматривалось в политико-правовой доктрине коммунистической партии и советского государства.

В главе II «Правовое регулирование федеративных отношений: общее и особенное» рассматривается юридическая природа федеративных отношений и дается сравнительно-правовой анализ национальных моделей федерализма с целью использования положительного зарубежного опыта в практике отечественного государственного строительства.

Первый параграф посвящен выяснению сущности основных понятий и юридической природы федерализма. Автор показывает общее и отличное в понятиях «федерализм» и «федерация», а также отличие федерации от унитарного государства и конфедерации. Отмечается, что выбор государственного устройства обусловлен комплексом причин исторического, экономического, географического, геополитического, этно-национального, социокультурного и иного характера.

В работе раскрываются исходные принципы, определяющие сущность федерации и закрепляемые в конституциях федеративных государств: I) заинтересованность регионов в союзном государстве; 2) стремление к экономической самодостаточности; 3) отсутствие суверенитета у субъектов федерации и запрет на сецессию; 4) разграничение предметов ведения между федерацией и ее субъектами; 5) верховенство федерального законодательства над законодательством субъектов федерации; 6) единство экономическог и социальной системы; 7) единство системы государственной власти на всей территории федерации; 8) равноправие субъектов федерации; 9) территориальный подход к строительству федерации; 10) принцип системности.

Во втором • параграфе дается сравнительно-правовой анализ национальных моделей федерализма. Автор дает собственное понимание специфики этих моделей на основе доминирующего признака. Так, Соединенные Штаты

Америки являются классической моделью федеративного устройства, возникшей в результате сознательного, целеустремленного и заинтересованного объединения освободившихся от колониальной зависимости государств. Особенность канадской федеративной модели - «тандем: сильный центр - сильные регионы». ФРГ являет собой модель кооперативной федерации, что наложило отпечаток на ее политическую и правовую систему, направленность социальной и региональной политики. Отличительной чертой Швейцарской Конфедерации (официальное название государства) следует считать различие в единстве. Несмотря на наличие нескольких этнических групп при четырех доминирующих, трех официальных языков, конфессиональной неоднородности Швейцария сумела сохранить единство и сплоченность. Борьба за целостность и преодоление сепаратизма стала доминирующим фактором в становлении и развитии федеративных отношений в Республике Индия (Индийский Союз). Латиноамериканскую модель федерализма (Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Мексика) характеризует долгий путь обретения политической и правовой стабильности. Особо следует отметить югославскую модель федерализма, наиболее близкую по своему характеру к советской, которую можно рассматривать как попытку создания федерации национальных государств на Балканах.

Автор на конкретных примерах прослеживает диалектику двух тенденций федеративного устройства - укрепления государственного единства и децентрализации, которая при определенных условиях может стать причиной кризисных ситуаций.

Особенностью становления федеративных отношений в современной России является то, что оно происходило на фоне смены общественного строя и правовой системы.

Автор отмечает, что характерной чертой Российской Федерации является ее асимметричность, нетрадиционное устройство ряда ее субъектов (сложно-устроенные субъекты), значительные их отличия в экономической, социокуль-

турной и иных областях, что не могло не сказаться на формировании ее правового пространства.

Анализируя национальные модели федерализма, автор классифицирует их по следующим основаниям:

• конституционный статус субъектов федерации и их взаимоотношение с
федеральным центром;

• разграничение предметов ведения между федеральным центром и субъ
ектами федерации;

правовые гарантии государственной целостности федерации.

Автор приходит к выводу, что сравнительный анализ национальных моделей федерализма может иметь несомненное значение и для становления федеративных отношений в России. В то же время строительство современного федеративного государства в России может стать не только предметом научного исследования, но и обогатить мировую практику, поскольку подобные процессы едва ли ограничатся ныне существующими федеративными системами.

В третьей главе рассматриваются этапы становления отечественного федерализма, начиная с провозглашения России федеративной республикой после взятия власти большевиками и до настоящего времени.

В параграфе первом отмечается, что советская федерация как форма государственного устройства представляла собой попытку объединения в одном государстве бывшей Российской империи как формы реализации социалистической идеи под руководством коммунистической партии. В основу объединения был положен принцип автономии.

Особо подчеркивается, что при образовании СССР не было какой-либо стройной концепции федерализма, а решение об этом было принято на очередном партийном форуме. При образовании СССР была отброшена идея автономи-зации, предложенная И. В. Сталиным, и восторжествовала линия В.И. Ленина на

создание СССР как федеративного союза с правом выхода из него составляющих субъектов.

Анализ конституций показывает особенности советской федерации как формы государственного устройства. Так, Конституция СССР 1924 года, закрепив систему Советов в качестве органов государственной власти, определила к основные принципы их деятельности - демократический централизм и единство системы законодательной и исполнительной власти. Таким образом, изначально советский федерализм был лишен главного условия его подлинности -свободной реализации интересов как отдельной личности, так и субъектов федерации. В принятых вслед за Конституцией СССР 1924 г. республиканских конституциях происходит резкое сужение сфер ведения субъектов федерации. Однако в соответствии с общей схемой политического устройства СССР за союзными республиками сохранялось право выхода из Союза, государственный суверенитет, ограниченный лишь вопросами, отнесенными к ведению Союза.

Следует отметить, что Конституция СССР 1977 года не внесла принци-тиально нового в правовой статус союзных республик и автономий. Она по-прежнему сохраняла за союзными республиками суверенитет и право выхода из состава СССР, что являлось миной замедленного действия в отношении целостности союзного государства.

По мнению автора, большую роль в годы перестройки сыграло изменение статуса автономных республик, их уравнивание в правах с союзными республиками, что в последующем становится одной из причин и правовых основ «парада суверенитетов».

12 июня 1990 г. Первым Съездом народных депутатов РСФСР была принята Декларация «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики». При этом говорилось о решимости создать в России демократическое правовое государство в составе обновленного СССР.

Автор анализирует причины распада СССР, приводит различные точки зрения, делая при этом вывод о его неизбежности вследствие целого ряда объективных причин, в том числе и квазифедеративного характера государственного устройства.

Во втором параграфе «Особенности современного этапа развития российского федерализма» показано, что Конституция РСФСР 1978 г., несмотря на многочисленные изменения и дополнения, была не в состоянии обеспечить правовое регулирование происходящих процессов и сохранение целостности России в условиях изменившегося статуса ее субъектов. Поэтому подписание Федеративного договора 31 марта 1992 года было единственным способом предотвращения распада России.

Федеративный договор, юридически оформивший федеративный характер отношений и, прежде всего, разграничение предметов ведения между Российской Федерацией и ее субъектами, с точки зрения автора, не был госу-дарственнообразующим документом. Таковым стала Конституция Российской Федерации 1993 года, в которую были включены основные положения этого договора в виде отдельных статей.

Глава 3 Конституции Российской Федерации, посвященная федеративному устройству, отразила принципиально новый подход к пониманию федерализма по сравнению с предыдущими советскими конституциями. Конституция впервые закрепила разграничение предметов ведения между федеральным и региональным уровнями, а также определила сферу компетенции органов государственной власти: общегосударственных (федеральных) и региональных (субъектов Федерации). Кроме того, ст. 72 включает большую группу общественных отношений, составляющих сферу совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, а также совместной компетенции двух уровней органов государственной власти.

В диссертации анализируются конституционные принципы, на которых базируется федеративное устройство государства:

1) Базовые принципы федеративного устройства, которые конкретизи
руются в ряде последующих статей федеральной Конституции. Среди них
сформулированные в статьях 4, 5 и 15 Конституции Российской Федерации:
государственная и территориальная целостность России, государственный
суверенитет Российской Федерации над всей ее территорией, единство сис
темы государственной власти, разграничение предметов ведения и полномо
чий между органами государственной власти Российской Федерации и орга
нами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправие
и самоопределение народов в Российской Федерации, равноправие субъектов
Российской Федерации, верховенство федеральной Конституции и федераль
ных законов на всей территории Федерации, единство конституционно-
правовой системы.

2) Принципы, носящие общий, универсальный характер и в федератив
ном государстве приобретающие особую специфику. Это принципы народо
властия, разделения властей, равенства прав и ответственности Федерации и
ее субъектов в пределах их предметов ведения, гарантии прав и свобод чело
века и гражданина, гарантированности местного самоуправления, защиты ос
нов конституционного строя и безопасности государства.

В третьем параграфе рассматриваются пути формирования правового пространства федеративной модели Российского государства. Отмечается, что на этот процесс заметное влияние оказал опыт других государств.

Следует иметь в виду, что на законотворческий процесс в области федерализма долгое время оказывала влияние политическая борьба, выразившаяся в противостоянии ветвей власти. Значительное число нормативных правовых актов, особенно принятых субъектами Федерации, противоречило Конституции Российской Федерации и федеральному законодательству.

Нынешняя весьма ограниченная правовая база российского федерализ ма не в состоянии обеспечить нормальное регулирование федеративных отношений и нуждается в постоянном развитии и совершенствовании.

По глубокому убеждению автора, только объединение усилий президентских и правительственных структур с законотворческой деятельностью комитетов палат Федерального Собрания, привлечение ведущих специалистов министерств, ведомств, научных учреждений в значительной степени могло бы ускорить процесс подготовки и принятия законов по вопросам федерализма и регионализма, повысить их качество на стадии подготовки и внесения в Государственную Думу.

Автор считает, что было бы целесообразным в качестве первоочередных разработать и принять несколько блоков федеральных законов, сгруппировав их в соответствии с определенной проблематикой. Например, группу законов, призванных регулировать общие вопросы федеративных отношений и, прежде всего, вопросов совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, развивающих и конкретизирующих соответствующие положения Конституции Российской Федерации. Это также группа законов, призванных регулировать сферу региональной политики, вопросы безопасности и государственной целостности Российской Федерации. Диссертант отмечает необходимость совершенствования правового регулирования государственной поддержки депрессивных территорий и считает целесообразным ввести в законное русло установление общих принципов (правовых, организационных, экономических) формирования целевых программ регионального развития на территории Российской Федерации, порядок их разработки, утверждения и финансирования.

В заключении автор подводит итоги исследования, формирует основные выводы и предложения для совершенствования законодательной базы федеративных отношений, намечает определенные перспективы для дальнейшего изучения данной проблемы.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОСВЕЩЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

1. Единая конституционная система Российской Федерации / Сост. и ред.
В.Ф. Калина, Н.И. Шаповалов,- М.: Государственная Дума: Республика,
1994.-143 с.

2. Межнациональные отношения в интерьере политических партий // Рос
сийская Федерация. - 1994. - №№ 22-24. - С. 22 - 27. (В соавторстве).

3. Между "суверенизацией" и "губернизацией". // Российская Федерация. -
1994. - № 20. - С. 43 - 45. (В соавторстве).

4. Пепел Чечни стучится в сердце России. //Российская Федерация. - 1994.
- № 11. - С. 38 - 41. (В соавторстве).

5. Итак, "нарезка" состоялась. // Российская Федерация. - 1994. - № 17. -
С. 16 - 17. (В соавторстве).

6. Правовые основы создания балансного механизма во взаимоотношениях
между федеральным центром и субъектами Российской Федерации. Вы
ступление на заседании круглого стола в ИГП РАН // Государство и
право.-1997.-№ 12.-С. 87.

7. Социология законодательства // Социально-политический журнал. -
1998. - № 5. - С. 126 - 140. (В соавторстве).

8. Развитие идеи федерализма и его теоретических моделей в истории че
ловечества.// Социально-гуманитарные знания. - 1999. - № 1. - С- 210 -
225.

9. Национальные модели федерализма и особенности их становления. //
Социально-гуманитарное знание. - 1999.-№ 2.-С. 198-213.

10. Особенности становления российского федерализма. // Социально-
гуманитарные знания. - 1999. - № 3. - С. 223 - 241.

11. Общие проблемы развития федеративных отношений и международный
опыт их разрешения. // Социально-гуманитарные знания. - 1999. - № 5.
-С. 248-263.

12. Принципы федерализма на российской почве. // Социально-
гуманитарные знания. - 2000. - № 1. - С. 235 - 251.

13. Актуальные проблемы российского федерализма и их отражение в за
конотворческой деятельности. // Журнал российского права. - 1999. - №
11. - С. 3 - 14. (В соавторстве).

14. Организационно-функциональная структура государственного управ
ления / Государственное управление: основы теории и организации. -
М: 2000.-С. 381 -434.

15. Российский опыт конституционно-правового закрепления принципов
федерализма /'Конституционно-правовые проблемы развития россий
ского федерализма. - М.: 2000. -С. 135-158.

16. Конституционно-правовые проблемы развития российского федерализ
ма. Сборник статей. Под ред. Л.И. Иванченко и В Ф. Калины. - М: Из
дание Государственной Думы. 2000. - 191 с.

17. Малые города - большие проблемы / Проблемы регионального и муни
ципального управления. Тезисы докладов II Международной конферен
ции. Москва, 18мая2000г. -М.:2000. -С. 12-13.

18. Цели и принципы разработки региональной политики Российской Фе
дерации в свете обеспечения ее национальной безопасности / Проблемы
управления безопасностью сложных систем. Тезисы докладов VIII Ме
ждународной конференции. Москва, 19 декабря 2000 г. - М.: 2000. - С.
412-414.

19. Разработка правового механизма преодоления разногласий и разреше
ния споров между органами государственной власти Российской Феде
рации и органами государственной власти субъектов Российской Феде
рации как важнейший элемент укрепления национальной безопасности /
Проблемы управления безопасностью сложных систем. Тезисы докла
дов VIII Международной конференции. Москва, 19 декабря 2000 г. - М.:
2000.-С. 424-425.

20. Суверенитет федерации: мировой опыт и его значение для России /
Правовые свободы и правовые ограничения. Материалы I Всероссий
ской межвузовской научно-практической конференции. Москва, 27 мар
та 2001 г.-М.:2001.-С. 89-96.

21. Конституционные принципы федеративного устройства и местного са
моуправления в России / Правоведение. Учебное пособие. - М.: 2001. С. -
52-66.

22. К вопросу о роли конституционной юстиции в механизме защиты основ
российского федерализма / Судебная защита прав и законных интересов
граждан и юридических лиц. Доклады и сообщения II Всероссийской
межвузовской научно-практической конференции. Москва, 18 декабря
2001 г.-М.: 2001.-С. 43-48.

23. Федеральный центр и регионы: единство во имя государственной цело
стности России / Проблемы регионального и муниципального управле
ния. Доклады и сообщения III Международной научной конференции.
Москва, 21 мая 2001 г. - М.: 2001. - С. 275 - 279.

24. К вопросу о конституционной защите основ российского федерализма /
Проблемы преподавания правовых дисциплин в системе открытого об
разования и электронного обучения. Сборник статей по материалам пер
вой межвузовской научно-практической конференции. Москва, 19 июня
2001 г.-М: 2001.-С. 151-157.

25. К вопросу о государственном управлении развитием федеративных от
ношений в России / Государство, право и управление. Материалы меж
вузовской научно-практической конференции. Москва, 13 апреля 2001 г.
-М.:2001.-С. 87-92.

26. Социология законодательства / Социология. Учебник. - М.: 2002. - С.
240-256.

27. Правовые основы становления и развития местного самоуправления в
Российской Федерации: федеральный и региональный аспекты / Про-

блемы регионального и муниципального и управления. Доклады и сообщения IV международной конференции. Москва, 28 мая 2002 г. - М: 2002. - С. 344 -349.

28. Федерализм: понятие и конституционные принципы. // Юриспруден
ция. -2002. -№ 1. - С. 213 - 236.

29. Развитие идеи федерализма и его теоретических моделей в истории по
литической и правовой мысли // Юриспруденция. - 2002. - № 2. - С. 276
-300.

30. Конституционно-правовые основы федерализма: история и современ
ность // Юриспруденция. - 2002. - № 2. - С. 249 - 275.

31. Социология законодательства и правотворческий процесс // Юриспру
денция. - 2002. -№ 2. - С. 103 - 118. (В соавторстве).

32. Правовое обеспечение стабильности и устойчивости федеративных от
ношений в России / Правовое обеспечение устойчивого развития рос
сийского общества. Доклады и сообщения III Международной научно-
практической конференции. Москва, 25 марта 2003 года. - М.: 2003. - С.
11-19.

33. Правовое обеспечение стабильности и устойчивости федеративных от
ношений в России (анализ новых законопроектов) / Законотворчество,
законодательство и правоприменение (актуальные проблемы). Доклады
и сообщения на III Международной научно-практической конференции.
Москва, 16 мая 2003 г. - М.: МЭСИ, - 2003. - С. 308 - 315.

34. Федеральная реформа - новый этап на пути укрепления государствен
ной целостности Российской Федерации / Проблемы управления безо
пасностью сложных систем: Труды XI Международной конференции.
Москва, декабрь 2003 г. Ч. I. M.: РГГУ, - 2003. - С. 42 - 45.

35. Совершенствование федеративных отношений и национальная безо
пасность Российской Федерации / Проблемы управления безопасностью

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования

В связи с переоценкой приоритетов в государстве и обществе, признанием государством в качестве высшей ценности человека, его прав и свобод, работа правоохранительных органов приобретает во многом новое содержание. Их особое значение как органов, деятельность которых направлена на защиту конституционных основ государства, законности, прав и свобод граждан, обеспечение общественного порядка и общественной безопасности, на борьбу с преступностью, обуславливает необходимость разработки современной концепции их деятельности, включающей в себя систему контроля законодательной власти за их формированием и функционированием.

В теории государства и права вопросы контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов практически не рассматривались. Отмеченное обстоятельство, как и слабое закрепление контрольных функций законодательной власти в действующей Конституции Российской Федерации, делает исследование специфики контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов актуальным в плане перспектив углубления и развития проблематики государственно-правового контроля в целом.

Хорошо налаженное взаимодействие законодательных органов с правоохранительными является одним из важнейших условий повышения эффективности правового строительства для любого государства. Но еще большее значение эта проблема приобретает в переходные лериоды при формировании новой государственности. Взаимодействие, сотрудничество органов законодательной власти и правоохранительных органов способствует большей открытости процессов, проходящих в правоохранительной сфере, что в свою очередь ведет к расширению возможностей контроля правоохранительных органов со стороны общества. Расширение взаимодействия законодательной

власти и правоохранительных структур ведет к укреплению демократических

устоев общества, позволяет осуществлять независимую экспертизу важных решений на государственном уровне и тем самым уменьшить вероятность грубых ошибок в процессе совершенствования деятельности правоохранительных органов. Контроль законодателей за правоохранительной деятельностью позволит более эффективно использовать выделенные на обеспечение деятельности правоохранительных структур бюджетные средства, а также эффективно влиять на систему правоохранительных органов путем активного участия законодательной власти в подборе и расстановке их руководящих кадров.

Полноценное и системное изучение парламентариями деятельности правоохранительных органов также предопределяет своевременную коррекцию высшим аппаратом государства нормативно-правовой базы, регламентирующей порядок организации правоохранительных органов и их юрисцик-цию, эффективное реформирование правоохранительного блока, с целью соответствия его функций новым потребностям российского общества и реализует возможность сбалансированного управления в сфере правоохраны.

В условиях демократизации общества тенденция развития контрольной функции законодательной власти направлена не на усиление репрессивных мер, а на возрастание роли закона, нормы права, общественного мнения. В ходе реальной практики применения контроля возможна апробация различных его технологий, позволяющих повысить эффективность деятельности правоохранительных органов.

Состояние научнойразработанноститемы. Проблемы правовогоре-гулирования контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в современной России не нашли достаточного отражения в научных исследованиях и теоретических разработках. Можно констатировать и отсутствие комплексного рассмотрения правового обеспечения организации, форм и методов контроля законодательной власти на уровне субъектов Российской Федерации. В последнее время отмечается определенный прогресс в заинтересованности научных и практических работников данной

проблематикой, однако этому не способствует позиция исполнительной власти, не желающей вмешательства в сферу ее управления.

При написании работы автором были изучены и использованы труды российских правоведов в области теории государства и права, конституционного и парламентского права, правоохранительных органов - Г.В. Атаманчу-ка, М.В. Баглая, В.А. Баженова, А.Г. Братко, В.И. Васильева, В.К. Воло-вича, В.Г. Волчихина, С.А. Воронцова, Б.Н. Габричидзе, В.М. Горшенева, А.К. Голиченкова, А.А. Гравиной, ИВ. Гранкина, П.А. Гудеева, В.Е. Гулие-ва, К.Ф. Гуценко, С.А. Денисова, Ю.А. Дмитриева, Б.Н. Елисеева, В.А. Ел-чева, В.Л. Зеленко, Л.О. Иванова, В.В. Клочкова, Д.А. Ковачева, Ю. М. Козлова, Е.А. Кочерина, А.В. Кузнецова, Н.И. Кузнецова, Е.А. Маштаковой, О.О. Миронова, Н.Д. Погосяна, А.И. Подберезкина, А.Е.-Постникова, Т.Н. Радько, P.M. Романова, И.П. Рыбкина, Н.И. Рыжака, И.С. Самощенко, И.М. Степанова, Б.Н. Топорнина, А.М. Тарасова, Ю.А. Тихомирова, Т.Я. Хабриевой, В.И. Чехариной, В.Е. Чиркина, Т.М. Шамба, И.Б. Шахова, В.Л. Шейниса, А.Д. Шестака, Е.В. Шориной, Л.М. Энтина и других.

Нормативной базой диссертационного исследования послужили Конституция Российской Федерации, законодательные акты Российской Федерации, субъектов РФ, зарубежных государств, материалы международных организаций, высших и региональных контрольных органов, иные документы, относящиеся к предмету исследования.

Цель и задачи исследования. Основной целью диссертации является теоретический анализ совершенствования механизма контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов, исходя из которой в диссертации предусматривается решение следующих задач:

изучить и обобщить имеющиеся научные и практические наработки в области организации контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов;

определить конституционные и нормативно-правовые основы регулирования контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в Российской Федерации;

установить цели, задачи и принципы контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов как одного из видов государственного контроля;

проанализировать иностранный опыт взаимоотношений парламентов и правоохранительных органов, наметить и предложить для использования в российских условиях наиболее прогрессивные формы контроля законодательной власти развитых демократических стран в исследуемой сфере;

определить и обосновать формы осуществления контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в Российской Федерации;

обосновать пределы контрольных полномочий парламентариев за правоохранительными органами;

выработать предложения по совершенствованию законодательной базы и правовой регламентации контрольной деятельности в Российской Федерации.

Объектом исследования является деятельность органов законодательной власти.

Предметом исследования является сущность, содержание, формы контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов, а также механизм его осуществления.

Методологическую основу диссертационного исследования составляют системный, функционально-структурный, сравнительно-правовой, формально-юридический, историко-правовой методы, метод анализа документов и другие. Теоретическую основу исследования составляют труды ведущих отечественных ученых в области государства и права, экономики, управления, а также труды некоторых зарубежных исследователей. Эмпири-

ческую базу исследования составили действующее законодательство Российской Федерации, акты органов государственной власти различных стран.

Научная новизна диссертационной работы состоит, в том, что она является одним из первых комплексных исследований роли и места законодательной власти в государственном механизме контроля за деятельностью правоохранительных органов с позиций общей теории государства и права. При этом:

- обоснована необходимость становления институтов законодательного
контроля в сфере правоохраны;

- осуществлен анализ современного состояния проблемы контроля за
конодательной власти за деятельностью правоохранительных органов;

- с учетом отсутствия совершенной законодательной и иной норматив
но-правовой базы для осуществления контрольных функций законодатель
ной власти в Российской Федерации, разработаны и предлагаются концепту
альные основы необходимости и возможности (пределов) данного вида кон
троля, а также главные составляющие механизма его функционирования;

- сформирована авторская концепция дальнейшего развития и совер
шенствования институтов парламентского контроля в Российской Федерации
за деятельностью правоохранительных органов с учетом отечественной
практики и зарубежного опыта.

Основные положения и выводы, выносимые на защиту:

1. Роль контрольной функции законодательной власти в механизме го
сударственного контроля за деятельностью правоохранительных органов в
условиях становления демократического общества и правового государства
объективно возрастает и становится более сложной по своей структуре.

2. Взаимодействие законодательной власти с правоохранительными ор
ганами не ограничивается функцией контроля, которая является вторичной
по отношению к осуществлению законотворческой функции в сфере обеспе
чения правового регулирования деятельности правоохранительных органов.

3. В основе контроля законодательной власти за деятельностью право
охранительных органов лежит система принципов, к которой следует отнести
принципы: законности, гласности, независимости контрольных органов, объ
ективности, эффективности, сбалансированности, целесообразности, свое
временности, адекватности и обратной связи.

4. Важнейшими формами контроля законодательной власти за деятель
ностью правоохранительных органов являются парламентские расследова
ния, парламентские слушания, депутатские запросы, вопросы депутатов,
«правительственный час» в Государственной Думе, отчеты руководителей и
должностных лиц федеральных органов власти в обеих палатах парламента,
утверждение бюджета Государственной Думой и контроль за его исполнени
ем.

5. Осуществление контроля законодательной власти за деятельностью
правоохранительных органов в настоящий момент затруднено тем, что до
сих пор не существует системы критериев отнесения того или иного органа к
числу правоохранительных.

6. Зарубежный опыт организации законодательного контроля за дея
тельностью правоохранительных органов может быть использован для со
вершенствования политической и правовой базы, регламентирующей кон
трольные полномочия законодательной ветви власти в Российской Федера
ции. Тем не менее, его применение должно быть скорректировано в соответ
ствии с традициями российского законодательства.

7. Нет единства в законодательной регламентации контрольных полно
мочий парламентов федерального и регионального уровней. В некоторых
субъектах Российской Федерации контрольные функции местных парламен
тов в сфере правоохраны представлены значительно шире по сравнению с
полномочиями Федерального Собрания. Необходимо скорректировать нор
мативно-правовую базу федерального уровня в сфере осуществления контро
ля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов

применительно к уже имеющимся (более разнообразным) правовым формам контроля в ряде субъектов Российской Федерации.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что выводы и обобщения, полученные в ходе анализа теоретико-правовых основ сущности, содержания; задач, принципов и форм контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов позволяют развивать ряд направлений теории государства и права. Положения диссертационного исследования о правовой природе законодательного контроля имеют также значение для укрепления гарантий прав и свобод личности, правопорядка и законности. Содержащиеся в диссертации научные положения, юридические конструкции могут существенно расширить степень участия институтов законодательной власти и гражданского общества в механизме обеспечения национальной безопасности и охраны общественного порядка в Российской Федерации.

Практическая значимость результатов исследования обусловлена конкретными предложениями по разработке соответствующей нормативно-правовой базы в сфере осуществления законодательного контроля за правоохранительной деятельностью, позволяет усовершенствовать правовые основы функционирования правоохранительных органов, привести формы и методы контроля законодательной власти федерального и регионального уровня за их деятельностью в должное соответствие; внести изменения в некоторые положения действующей Конституции Российской Федерации в целях совершенствования контрольной функции законодательной власти. Обосновывается необходимость принятия федерального закона об основах государственного контроля в Российской Федерации, позволяющего сформулировать и закрепить понятие парламентского контроля, определить его предмет в сфере контроля за деятельностью правоохранительных органов, его цели и принципы, правовые формы и специализированные органы парламентского контроля на федеральном и региональном уровне, их правовой статус.

Результаты исследования могут представлять интерес для преподавания общей теории государства и права, конституционного, административного права, а также дисциплины «правоохранительные органы». Отдельные аспекты диссертационной работы могут найти применение в практической деятельности органов государственной власти и их должностных лиц.

Апробация результатов диссертационного исследования. Диссертация была обсуждена и одобрена на заседании кафедры теории государства и права Московского университета МВД России. Результаты исследования отражены в соответствующих публикациях по теме исследования, в выступлениях автора на научно-практических конференциях адъюнктов и соискателей Московского университета МВД России 2002-2003 гг.

Материалы диссертационного исследования используются в учебном процессе кафедры теории государства и права Московского университета МВД России, на кафедрах теории и истории государства и права, уголовного права Международного юридического института при Минюсте России.

Структура работы определяется целью и задачами исследования, включает в себя введение, две главы, объединяющие шесть параграфов, заключение, список использованной литературы.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются ее цели и задачи, объект и предмет исследования, излагаются методологические основы, раскрывается научная новизна,- сформулированы основные положения и выводы, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования.

Первая глава - «Юридическая природа контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов» - включает три параграфа.

В первом параграфе - «Сущность и основные черты осуществления

контрольной функции законодательной власти в механизме разделения властей» - раскрываются понятие, содержание и назначение контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов.

Сама идея контроля рассматривается международным сообществом как важная атрибутивная черта демократии, являясь непременным условием нормального функционирования цивилизованного государства, В Российской Федерации этот вывод, хотя и признан в качестве возможного и необходимого, тем не менее еще не получил должной теоретической проработки.

Контроль является одним из важнейших атрибутов демократического государственного управления, отражающих интересы и волю граждан. Ни одно государство не может полноценно функционировать без развитой системы контроля. Он проявляется в сложной системе сдержек и противовесов, вытекающей из принципа разделения властей, в открытости и доступности государственных органов, в их подотчетности народу, в их сотрудничестве со средствами массовой информации, социальными институтами гражданского общества. Сильная и стабильная власть в правовом государстве невозможна без реализации контроля, дисциплины и ответственности. Общество и государство могут эффективно взаимодействовать, только опираясь на принцип взаимной ответственности.

Сущность контрольной функции законодательной власти проявляется в том, что в условиях демократически организованной системы разделения властей народу принадлежит право контролировать деятельность всех структур, которым он передал властные полномочия, через различные институты прямой демократии.

Понятие контроля законодательной власти следует рассматривать в следующих трех основных аспектах, а именно:

1) контроль как систематическая и конструктивная деятельность законодательной власти, одна из основных функций осуществления ее компетенции, т.е. контроль как вид деятельности, реализующийся через закрепленные правовые формы;

2) контроль как система мер, обеспечивающих обнаружение негативных
явлений и тенденций в состоянии и функционировании подконтрольных объ
ектов, направленных на проверку законности и выполнения легитимно при
нятых норм,- а также отражающих общегосударственные интересы;

3) контроль как конечный элемент процесса управленческой деятельности,
направленный на систематизацию мер предупредительного, исправляющего,
пресекающего, а иногда и карательного воздействия.

Как самостоятельный государственно-правовой институт, контроль законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов является разновидностью государственного контроля. Ему присущи все те черты, которые определяют любой вид государственного контроля. Вместе с тем он обладает характерными признаками, такими, как: наличие особых задач, принципов, способов осуществления, а также отсутствие непосредственного вмешательства в самостоятельную деятельность подконтрольного субъекта.

В процессуально-юридическом аспекте контроль законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов является одним из основных требований поддержания режима законности. Это требование предполагает наличие глубоко продуманного, квалифицированного наблюдения за тем, чтобы реальная, фактическая деятельность правоохранительных органов строго соответствовала законодательным нормам, обеспечивала охрану правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан, а при необходимости принятие мер к восстановлению такого соответствия.

С помощью контроля за содержанием и направленностью специфики правоохранительной деятельности, отдельных ее структур обеспечивается исполнение правовых актов, регулирующих общественные отношения в правовом государстве. Контроль также играет важную роль в укреплении исполнительской дисциплины при формировании правоохранительных органов, их реформировании, при планировании, реализации правотворческих, правоприменительных и правоохранительных полномочий.

Необходимость осуществления эффективного контроля законодатель-

ной власти за деятельностью правоохранительных органов заключается в своевременной способности парламентариев анализировать исполнение на практике нормативных правовых актов правоохранительными органами, выявлять возможные отклонения от заданного курса, корректировать и исправлять их до того, как они повредят достижению поставленных целей в обеспечении безопасности в государстве и охране общественного порядка.

В диссертации отмечается, что в российском законодательстве нет правовой нормы, содержащей определение правоохранительных органов, как, впрочем, отсутствует и законодательное определение понятия «правоохранительная деятельность», что в определенной степени предопределяет разнобой в перечне государственных и негосударственных органов, которые можно было бы обоснованно отнести к числу правоохранительных. Вместе с тем данные словосочетания широко используются в юридической науке и практике, также не получая однозначного толкования, что свидетельствует о недостаточной разработанности теории этого вопроса.

На наш взгляд, отсутствие универсального критерия (или системы критериев) отнесения тех или иных органов к правоохранительным осложняют в настоящий момент осуществление контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов.

Во втором параграфе - «Цели, функции и принципы контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов» -прежде всего раскрываются характерные элементы института контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов, рассматриваются его основные задачи и принципы.

Общими целями контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов являются: охрана конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина; обеспечение режима законности, верховенства и прямого действия Конституции России; обеспечение исполнения правоохранительными органами и их должностными лицами Конституции Российской Федерации, законов и подзаконных актов; повышение эффектив-

ности государственно-правового регулирования, поддержание стабильности государственного устройства, а также в случае обнаружения нарушений законности - формулирование требования об устранении этих нарушений.

Достижение общих целей контроля должно обеспечить: предупреждение коррупции в деятельности сотрудников правоохранительных органов, злоупотреблений должностными полномочиями, возможных связей с организованной преступностью, вымогательства, взяточничества, нарушений прав и свобод граждан и других видов противоправной деятельности, часто используемых субъектами правоохранительных органов при реализации своих служебных обязанностей. Информация, полученная при осуществлении контроля, позволит выявить виновных и привлечь их к ответственности.

Контроль законодательной власти в условиях реформирования правоохранительных органов в России должен решать три основных задачи: во-первых, соблюдение правоохранительными органами нормативных актов для поддержания стабильности правопорядка в государстве, а также обнаружение отклонений от заданных законодателем направлений и их корректировка, во-вторых, повышение эффективности работы правоохранительных органов и, в-третьих, целенаправленное использование бюджетных средств, необходимых для работы правоохранительных органов, своевременность и точность получения их адресатами.

В решении поставленных задач особое место принадлежит функциям контроля. Функция контроля выражает наиболее существенные, главные его черты и направлена на осуществление конкретных задач, стоящих перед законодательными органами в процессе регулирования деятельности правоохранительного аппарата.

В диссертации раскрывается содержание таких функций контроля законодательной власти, как корректирующая, предупредительная, охранительная, диагностическая, ориентирующая и стимулирующая функции.

Рассматривается вопрос и о принципах парламентского контроля за деятельностью правоохранительных органов. Под принципами парламент-

ского контроля следует понимать научно обоснованные и апробированные практикой, закрепленные прямо или косвенно в нормативных правовых актах основные положения организации и осуществления парламентского контроля, которые обеспечивают его эффективность.

В основе контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов, позволяющих обеспечить стабильность государственно-правовых институтов в сфере правоохраны, лежит система принципов, в которой основное внимание уделено принципам законности, гласности, независимости контрольных органов, объективности, эффективности, сбалансированности, целесообразности, своевременности, адекватности и организации обратной связи.

Третий параграф - «Юридическое закрепление контрольных полномочий законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в Российской Федерации» - посвящен анализу конституционных и нормативно-правовых основ регулирования контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в России, а также проблемам соотношения федерального и регионального законодательства, регламентирующего контрольные полномочия органов законодательной власти в сфере правоохраны.

Автором отмечается, что некоторые вопросы деятельности правоохранительных органов остаются за пределами должного внимания и регулирующего воздействия палат Федерального Собрания, а также органов законодательной власти субъектов Российской Федерации. Пробелы в нормативном регулировании действующим законодательством указанной проблемы предопределяют искусственное ограничение контрольных функций парламентов в рассматриваемой сфере и не способствуют становлению гражданского общества демократического типа.

В диссертационном исследовании подчеркивается, что действующая Конституция Российской Федерации 1993 г. обозначает контрольные полномочия Федерального Собрания лишь в самых общих чертах, что во многом

ослабляет роль ее палат в системе органов государственной власти. Такое понимание вытекает прежде всего из того, что в отличие от прежних конституций, где контрольные функции законодательных органов назывались среди иных основных полномочий, в Конституции 1993 г. только указано, что Федеральное Собрание (парламент) является законодательным и представительным органом,

Однако отсутствие в Конституции Российской Федерации прямого указания на придание парламенту контрольных полномочий вовсе не означает отсутствие таковых. Контрольные полномочия каждой из палат Федерального Собрания сформулированы: одни - прямо, другие - опосредованно, через иные нормы, из которых такие полномочия вытекают либо должны подразумеваться, что предоставляет возможность парламенту пользоваться конституционными нормами в осуществлении своей деятельности.

Сообразуясь с содержанием пункта «а» статьи 71 Конституции Российской Федерации о том, что принятие, изменение Конституции Российской Федерации и федеральных законов и контроль за их соблюдением находится в ведении Российской Федерации, а также тем обстоятельством, что эта функция контроля ни за кем не закреплена Конституцией, следует констатировать, что данная норма не носит исчерпывающего характера. В настоящее время ни один из федеральных органов государственной власти не принял на себя выполнение этой функции в полном объеме. Реально комплексный контроль за соблюдением Конституции и федеральных законов так никем до настоящего времени и не осуществляется. Однако по логике рассмотренной нормы и других норм Конституции Российской Федерации значительный объем этой работы должен осуществляться палатами Федерального Собрания.

В результате исследования нормативно-правовой базы субъектов Российской Федерации автором поднимается вопрос о том, что контрольные полномочия законодательной власти в сфере правоохраны в некоторых субъектах Российской Федерации более значительны, нежели в основном законе

страны и федеральном законодательстве, особенно в республиках (Удмуртской Республики, Республике Саха (Якутия), Республике Татарстан и др.). Однако конституции и уставы целого ряда субъектов Федерации (например, Саратовской, Вологодской областей) лишь в минимальной степени содержат положения о контрольной компетенции законодательных (представительных) органов субъектов Федерации. Это свидетельствует о более слабой, чем в федеральном центре, функции контроля законодательной власти в некоторых субъектах Федерации. Поэтому необходимо привести в соответствие нормативно-правовую базу федерального уровня в сфере осуществления контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов аналогично уже имеющимся и законодательно урегулированным правовым формам контроля некоторых субъектов Российской Федерации.

Правовое закрепление контрольных полномочий парламентариев на уровне субъектов Российской Федерации и их дальнейшее развитие представляется перспективным направлением регионального правотворчества. В условиях слабости гражданского общества усиление контрольных полномочий представительных органов выступает в качестве важнейшего элемента всей государственной системы.

Совершенствование правовой регламентации института контроля в сфере правоохраны в Российской Федерации, расширение контрольных форм воздействия законодательной ветви власти на исполнительную в рамках строго установленных правовых процедур может стать. важным резервом в поиске баланса между органами законодательной и исполнительной власти, повышении эффективности их взаимодействия.

Вторая глава диссертации - «Организационно-правовые основы контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в современном государстве» - состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Формы контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов в Российской Федерации»

исследуется механизм взаимодействия законодательной власти и правоохранительных органов.

Действующая Конституция 1993 г. и нормативное законодательство России, установив самостоятельность органов законодательной власти, существенным образом скорректировала формы контроля в направлении их уменьшения. Такое ограничение во многом ослабляет контрольную функцию законодательной власти.

Автор отмечает, что взаимодействие между законодательной властью и правоохранительными органами, как правило, заканчивается на стадии рассмотрения и принятия законов, регулирующих правовой статус и компетенцию правоохранительных структур; и последние не имеют обязательных предписаний о систематической отчетности перед законодательной властью.

В исследовании отмечается, что у Совета Федерации и Государственной Думы имеются и другие формы для осуществления контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов. К ним относятся прямые формы осуществления законодательной властью своих контрольных полномочий, через которые Федеральное Собрание непосредственно осуществляет контрольные функции, и косвенные формы, реализуемые с помощью специализированных органов, непосредственно подчиненных парламенту. Первую группу составляют такие формы контроля, как: специализированные временные комиссии палат, парламентские расследования, постоянные комитеты и комиссии парламента, парламентские слушания, депутатские запросы, вопросы депутатов, «правительственный час» в Государственной Думе, отчеты руководителей и должностных лиц федеральных органов исполнительной власти, решение вопроса о доверии Правительству, утверждение бюджета Государственной Думой и контроль за его исполнением. Ко второй группе относится финансовый контроль Счетной палаты за расходованием денежных средств правоохранительными органами.

Усиление контрольных полномочий законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов может стать одним из важнейших

приоритетов в деятельности законодательных органов Российской Федерации. Более детальная регламентация контрольных полномочий законодательных органов государственной власти в конституциях и уставах, в том числе таких полномочий в отношении правоохранительных органов, будет способствовать повышению эффективности деятельности всего механизма государственной власти, и в частности повышению роли законности в правоохранительной сфере.

Во втором параграфе - «Организация контроля законодательной власти за правоохранительными органами в зарубежных странах» - проведен анализ опыта организации парламентского контроля за деятельностью правоохранительных органов в таких развитых демократических странах, как Великобритания, Италия, Франция, ФРГ, США.

В западной научной литературе тема контроля за административной деятельностью государственных органов, в том числе законодательного контроля, разработана более глубоко. Общая позиция западных исследователей вытекает из представлений о безусловной необходимости внешнего политического контроля за деятельностью государственной администрации в демократическом государстве, при этом виды контроля могут быть разнообразными в зависимости от степени политического либерализма и юридических традиций.

Институт парламентского контроля за деятельностью правоохранительных органов в развитых демократических странах стал складываться сравнительно недавно - в конце 70 - начале 80-х годов XX в. Однако по вопросу организации такого контроля были приняты различные стратегии. Наибольшее развитие парламентский контроль получил в США, где каждая из двух палат Конгресса сформировала свое структурное подразделение, наделенное функциями контроля за правоохранительной, в частности, разведывательной деятельностью. Среди других демократических стран, где созданы аналогичные парламентские комитеты, можно назвать, например, ФРГ и Нидерланды, а такие страны, как Италия и Австрия имеют объединенные ко-

митеты, в состав которых входят представители нижней и верхней палат высших законодательных собраний.

Объем юрисдикции парламентских органов контроля в разных странах также различается. Некоторые элементы зарубежного опыта осуществления контроля законодательной власти за правоохранительными органами могли бы представить интерес с точки зрения совершенствования правоохранительной деятельности в Российской Федерации.

В диссертации приведен анализ некоторых форм-контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов вышеперечисленных зарубежных стран, такие, как контроль за правоприменительной деятельностью в сфере правоохраны; назначение парламентом высших должностных лиц правоохранительных органов; отчет правительства; запросы и вопросы парламентариев; парламентские расследования; право парламента отправлять в отставку должностных лиц; работа парламентских комитетов (комиссий).

Деликатность проблемы организации контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов состоит в противоречии между негласным характером отдельных направлений их деятельности и необходимостью их публичной оценки. В этой связи мировой опыт выработал именно парламентскую форму организации контроля за правоохранительными органами.

Опыт стран с развитой системой демократии показывает, что основу, на которой выстраивается широкая и разветвленная система гражданского контроля за деятельностью правоохранительных органов, составляет именно парламентский контроль. Во-первых, своей законотворческой деятельностью парламент придает четкую и жесткую государственно-правовую определенность всем аспектам их функционирования. Во-вторых, именно парламент конституирует организации и учреждения, в компетенцию которых входят специфические вопросы обеспечения безопасности государства и охраны общественного порядка, легитимирует основные направления их деятельно-

ста. В-третьих, законодательная власть, будучи независимой от исполнительной, как бы стоит над правоохранительными органами и регулирует их деятельность с позиции верховенства закона и общих интересов государства.

В третьем параграфе - «Пути совершенствования контроля законодательной власти за деятельностью правоохранительных органов» - рассматриваются причины ослабления парламентского контроля за деятельностью исполнительной власти, в том числе за деятельностью правоохранительных органов, приведены пути совершенствования парламентского контроля и указаны пределы его осуществления в сфере правоохраны.

Важным звеном современных преобразований правоохранительных органов, их аппарата должно стать приведение действующих контрольных структур как внутриведомственного, так и законодательного контроля в соответствие с новыми функциями и содержанием деятельности государства. Состояние правоохранительных органов объективно требует от парламента качественно изменить подход к выработке и принятию организационно-структурных решении в сфере контрольной деятельности.

По мнению диссертанта, для этого необходимо обратить внимание на следующие аспекты: 1) модернизация законодательной базы функционирования и совершенствования правоохранительных органов, и, прежде всего, создание закона «О правоохранительных органах», где подробно будут урегулированы не только правовая компетенция всех правоохранительных структур, но и раскрыт сам термин «правоохранительные органы»; 2) создание в Государственной Думе отдельного комитета по проблематике правоохранительной деятельности; 3) конституционное закрепление таких правовых форм парламентского контроля, как парламентские слушания, депутатские запросы, парламентские расследования и др.; 4) подробное структурирование статей бюджета в сфере правоохраны; 5) закрепление прав и функций Государственной Думы по обеспечению ее участия в расстановке руководящих кадров правоохранительных органов.

Следует признать естественными и обоснованными притязания парламентариев на расширение их контрольных полномочий по отношению к исполнительной власти, но в рамках существующего баланса разделения властей. Этому будет способствовать введение в статьи Конституции дополнений, которые установят новые, существенные формы парламентского контроля над исполнительной властью, в том числе и в правоохранительной сфере.

Диссертант поддерживает предложения о необходимости разработки проекта и принятия специального федерального закона «О государственном контроле в Российской Федерации», в котором были бы заложены достаточные правовые основания для налаживания полноценной контрольной работы в государстве, и, особенно, для закрепления правого поля осуществления законодательной властью своих контрольных полномочий, прежде всего за деятельностью правоохранительных органов.

В указанном проекте федерального закона должны быть распределены роли между федеральными органами государственной власти по реализации пункта «а» статьи 71 Конституции Российской Федерации в части осуществления контроля за соблюдением Конституции и федеральных законов Российской Федерации.

В условиях реформирования правоохранительных органов целесообразно не только сформировать необходимую правовую базу, но и установить более рациональный порядок распределения контрольных функций и полномочий между различными структурами органов законодательной власти на федеральном и региональном уровне, продолжить поиск оптимальных соотношений между объемами их полномочий и ответственности.

Решению этого вопроса может способствовать нормативное закрепление контрольных полномочий законодательной власти по установлению и точному закреплению прав и обязанностей в реагировании на неправомерную деятельность того или иного правоохранительного органа (должностного лица).

В заключении подводятся итога, формулируются выводы и рекомендации.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах автора:

1. Реализация функций контроля законодательной власти за правоох
ранительными органами в зарубежных странах. - М.: Академия права и
управления, 2004. - 1,75 п. л.

2. Организация контроля законодательной власти за деятельностью
правоохранительных органов // Проблемы развития государства и права в со
временном российской обществе. Сборник научных статей. Выпуск №3.
Гражданское общество в России: теория и опыт. - М, 2003. - 0,5 п. л.

3. Некоторые вопросы реализации функций контроля законодательной
власти за правоохранительными органами в зарубежной практике. // Вестник
Международного юридического института при Министерстве юстиции Рос
сийской Федерации. Научно-информационный журнал. № 8. - М, 2003. - 0,6 пл.

4. Вопросы совершенствования парламентского контроля над Воору
женными Силами Российской Федерации. // Закон и армия, № 8,2002. - 0,4 п. л.

Работа выполнена в Краснодарской академии МВД России

Научный руководитель доктор юридических наук, профессор

Бутько Людмила Васильевна.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, доцент

Дзидзоев Руслан Мухарбекович,

кандидат юридических наук, доцент Бутурлина Елена Степановна.

Ведущая организация Ростовский юридический институт МВД России

Защита состоится 19 февраля 2004 г., в 15.00 на заседании регионального диссертационного совета ДМ 220.038.10 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора наук при Кубанском государственном аграрном университете по адресу: 350044, г. Краснодар, ул. Калинина, 13.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кубанского государственного аграрного университета.

Автореферат разослан <^£» января 2004 г.

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. К числу проблем, не утрачивающих в теории права своей актуальности на протяжении вот уже нескольких столетий, относятся вопросы систематизации права, определения понятий самой системы права, ее элементов, их признаков, критериев типологизации и т.д. В настоящее время необходимость их исследования ощущается наиболее остро. Одним из аргументов актуальности обновления общего учения об отрасли права следует считать тот факт, что применение системно-структурного метода (подхода) к исследованию общего массива правовых норм имеет наиболее богатую и вместе с тем весьма противоречивую историю.

Прочтение литературы свидетельствует, что современное состояние учения об отрасли права наполнено двумя категориями проблем. С одной стороны, дают о себе знать старые проблемы, попытки решения которых неоднократно предпринимались на протяжении трех основных этапов существования российского государства: Российской Империи, Советской России, Российской Федерации. В их числе учение о делении права на частное и публичное, обоснование предмета и метода правового регулирования в качестве основополагающих критериев различения отраслей права, их видовая характеристика, установление общих и специальных признаков и др.

С другой стороны, плюрализм подходов к правопониманию в целом, ставший возможным в условиях современного реформирования государства и права, качественные изменения всей системы общественных отношений, происходящие в России в последние десятилетия, привнесли в рассматриваемую тематику новые проблемы, требующие своего научного осмысления и разрешения. К ним с полным основанием можно отнести необходимость совершенствования методологии исследования отрасли права, обновление ее понятийного обеспечения, уточнение качественных характеристик и типологии в контексте современных функционально-структурных подходов, тенденций унификации правовых систем, европеизации права; достижений компаративистики, синергетики и др.

■ I'OC "• «>;'••• -»«|>НАЯ БИБЛИОТЕКА

Процессы отраслевого размежевания в механизме правообра-зования и правового регулирования имели место еще в древнем праве, уже в Русской Правде выделяли нормы уголовного и гражданского права. Однако, несмотря на столь давнее существование, теоретическое обоснование отрасль права получила лишь в 1936 г. в связи с переструктурированием системы права. Изменение государственного строя России обусловило отказ от системы буржуазного права, следствием чего стало создание системы советского социалистического права, основанного на отраслевом делении. Формированию системы советского права, определению отрасли права и ее места в системе, а также критериям деления права на отрасли было посвящено 3 дискуссии, содержание которых освещалось на страницах журнала «Советское государство и право».

Первая дискуссия (1939-1940 г.г.) выявила предмет правового регулирования как основной критерий деления права на отрасли. Вторая (1956-1958 г.г.) утвердила метод правового регулирования в качестве дополнительного к предмету критерия деления права на отрасли. Третья (1982 г.) была не менее острой. Одни ученые (В.Д. Сорокин, В.В. Лаптев, В.П. Шахматов и др.) предлагали отказаться от метода правового регулирования, другие (В.Н. Кудрявцев, Т.Е. Абова и др.) отказывались и от предмета и от метода правового регулирования, третьи (Ц.А. Ямпольская, Р.З. Лившиц) утверждали, что отрасли права вообще не существует. Несмотря на столь противоречивые предположения, большинство ученых признало предмет - основным, а метод - дополнительным критериями деления права на отрасли.

Дебаты вокруг отрасли права и ее критериев не ограничивались публикациями в журнале «Советское государство и право». Разные точки зрения на предмет рассматриваемого явления высказывались в различных периодических изданиях и трудах ученых. Эти вопросы были едва ли не самыми дискуссионными в советской правовой науке, по популярности сравнимыми лишь с обсуждением понятия и сущности самого права. Столь пристальное внимание к отрасли права объясняется тесной ее взаимосвязью с пониманием права, а также признанием первостепенного значения отрасли права при построении системы права.

Сформулированные, казалось бы, теоретические положения об отрасли права должны были положить конец бесконечным спорам, однако перемены, произошедшие в России, изменившие типологию государства и права, стали толчком к трансформации существующих представлений об отрасли права, подвергшихся инсти-туционализации и концептуальному обновлению в результате конституционных реформ.

Перестройка, произошедшая в России, отвлекла внимание ученых от проблем отрасли права, спровоцировав, тем самым, частичную утрату научных положений, составляющих теоретическую базу советского права. В науке и практике произошло фактическое отождествление отрасли права с отраслью законодательства, тем самым было спровоцировано массовое «рождение» новых «отраслей права». Сегодня в российской правовой литературе все чаще звучат споры об их самостоятельности и полноценности. Введение в правовой оборот термина «комплексная отрасль права», характеризующего новые «отрасли права», казалось бы, объясняет необходимость и возможность их существования, однако проблему не решает. Не все новые структурные образования органично вписываются в традиционное представление о самой природе отрасли права.

Состоявшаяся 14 ноября 2001 г. Всероссийская конференция по теме «Система российского права» обнажила интересующую нас проблематику, но уже в условиях становления в России правового государства. С новой силой актуализировался комплекс вопросов, составляющих суть учения об отрасли права как правового феномена, как элемента системы. Накопленный новый материал, а также спорность и неразработанность обозначенных выше проблем обусловили потребность в углубленном изучении отрасли российского права и соответственно выбор темы данного диссертационного исследования.

Объектом исследования настоящей работы является отрасль права как правовое явление, как элемент системы права в различных ее ипостасях, выражениях и демонстрациях.

Предмет исследования - характер и порядок функционирования отрасли права в системе права, ее взаимосвязь с другими

элементами системы права, тенденции ее развития в контексте соответствующего режима.

Степень научной разработанности темы диссертации. Значительный вклад в исследование системы права, отрасли права, предмета и метода правового регулирования внесли известные ученые XX столетия: Т.Е. Абова, М.М. Агарков, Н.Г. Александров, С.С. Алексеев, М.А. Аржанов, С.Н. Братусь, СИ. Вильнянский, Н.В. Витрук, A.M. Витченко, Л.С. Галесник, Д .М. Генкин, Л.И. Дем-бо, П.Б. Евграфов, В.П. Ефимочкин, О.С. Иоффе, М.П. Карева, С.Ф. Кечекьян, В. Кнапп, СМ. Корнеев, В.В.Лаптев, В.Ф. Мешера, А.В. Мицкевич, В.П. Мозолин, М.Ф. Орзих, И.В. Павлов, Г.И. Петров, С.В. Поленина, Н.Н. Полянский, В.К. Райхер, В.Д. Сорокин, М.С Строгович, В.М. Сырых, B.C. Тадевосян, Л.Б. Тиунова, Ю.А. Тихомиров, М.Д. Шаргородский, В.П. Шахматов, А.Ф. Ше-банов, В.Ф. Яковлев, Ц.А. Ямпольская и др.

В современном российском праве вопросам отраслевого развития посвящены работы: О.Д. Васильева, А.М. Зрячкина, Е.А. Кириловой, А.В. Лагуткина, Е.Г. Лукьяновой, К.М. Маштако-ва, Л.А. Межениной, О.Е. Мешковой, Д.Е. Петрова и др.

Однако несмотря на, казалось бы, значительное количество материала, многие вопросы, касающиеся формирования и развития отрасли права, как элемента системы права, в большинстве своем, лишь затрагиваются в трудах перечисленных авторов и носят постановочный характер. До 2001 г. не было ни одной работы монографического уровня по проблемам отраслевого развития. Вопросы комплексного отраслевого исследования нашли отражение только в диссертационном исследовании Д.Е. Петрова (2001 г.). Однако ознакомление с его работой показало, что автор придерживается советских концептуальных подходов и новизна прослеживается только в выделенных им признаках отрасли права.

Источниковая база исследования определена с учетом степени разработанности темы, составляет труды вышеперечисленных авторов, а также основывается на результатах многолетних исследований дореволюционных русских ученых: Е.В. Васьковского, Д.Д. Гримма, И.А. Ильина, К.Д. Кавелина, С А. Муромцева, Л.И. Петражицкого, И.А. Покровского, П.А. Сорокина, Ф.В. Тара-новского, Е.Н. Трубецкого, П.П. Цитовича, Г.Ф. Шершеневича, и

др., а также зарубежных ученых: Л. Дюги, Г. Еллинека, Р. Иеринга, И. Канта, К. Маркса, Г. Пухты, К. Савиньи, А. Тона, Ульпиана, Ф. Энгельса и др.

Познание отрасли права неразрывно связано с пониманием права, в связи с этим в работе использованы труды ученых, внесших вклад в науку по вопросам правопонимания: В.К. Бабаева, М.И. Байтина, В.М. Баранова, A.M. Васильева, В.П. Казимирчука, В.Н. Кудрявцева, В.В. Лазарева, О.Э. Лейста, Р.З. Лившица, И.С. Самощенко, В.А. Туманова, И.Е. Фарбера, P.O. Халфиной, А.Ф. Черданцева, Б.В. Шейндлина, Л.С. Явичаидр., атакже работы ученых, содержащие новации в походах к правопониманию: С.С. Алексеева, Г.В. Мальцева, B.C. Нерсесянца, А.В. Полякова, И.Л. Честнова и др.

В диссертации также использованы труды по общей философии, философии права, социологии права, отраслевым юридическим наукам. Исследование проведено с привлечением широкого массива нормативных правовых актов Российской Федерации и ее субъектов, атакже текстов конституций и законов СССР и РСФСР.

Методологической основой исследования является современный методологический инструментарий. В ходе исследования широко применялись общенаучные (диалектический, исторический, логический) и частно-научные (методы моделирования и сравнительного правоведения, системно-структурный, статистический, кибернетический, прогностический, конкретно-социологический и др.) методы познания объективной действительности, а также новеллы в методологии: синергетический метод, методы семиотики и герменевтики. Применение общенаучных методов познания позволило определить генезис, выявить закономерности, тенденции развития системы, сформулировать понятие отрасли российского права в условиях современности. Их использование помогло проследить эволюционирование качественных характеристик отрасли права. Применение частно-научных методов помогло исследовать отрасль права и как элемент системы, и как систему. В частности, метод сравнительного правоведения позволил рассмотреть отрасль права с различных сторон с учетом существующих мнений, а использование метода моделирования помогло построить модель отрасли права на основе выявленных признаков. Главным же инструментом

методологии исследования учения об отрасли права является системно-структурный метод. Новеллы методологии значительно расширили методологический набор, допустимый для исследования отрасли права и обеспечили методологический плюрализм, пришедший на смену методологическому анархизму.

Использование широкого спектра существующих методов отраслей научных знаний (философии, права, истории, социологии, политологии и др.) помогло автору целостно и всесторонне раскрыть предмет исследования, решить задачи, поставленные диссертантом для достижения цели.

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью работы является формирование комплекса научных знаний об отрасли права как основном элементе системы права в изменившихся условиях правопонимания и правообразования. С учетом этого обозначены следующие конкретные задачи:

- исследовать особенности учения об отрасли права, выявить
основные тенденции формирования и развития системы россий
ского права, определить причины и условия, способствовавшие
обособлению и выделению отрасли права в разных исторических
условиях;

- установить особенности теоретической модели отрасли
права, исследовать понятие отрасли права и ее квалификационные
признаки, проследить их эволюционирование;

- определить основания типологизации отраслевого деления
российского права с учетом новационных подходов, обосновать
особенности отдельных типов структурных образований в праве;

- установить степень влияния подходов к правопониманию,
конституционных реформ, принципа федерализма на понятие и
сущность отрасли российского права, на процессы структурной пе
рестройки права.

Научная новизна диссертационного исследования. Впервые в отечественной науке на монографическом уровне рассматриваются вопросы реформирования отраслей российского права. Проблемы отраслевого функционирования исследуются в различных направлениях. Рассмотрено соотношение категорий: «система права», «правовой блок», «уровень», «отрасль права», «комплексная отрасль права», выявлены их исторические, сущностные и кон-

цептуальные компоненты. Выработаны понятия «система права» и «отрасль права» в традициях нового правопонимания. Рассмотрены процессы эволюционирования сущностных качеств отрасли права, определены их виды, позволяющие раскрыть характер отрасли права. Обосновано значение отрасли права в строении правового массива, исследованы типы отраслей права, определены основания типологизации с учетом традиционных и новационных подходов. Основные положения выносимые на защиту:

1. Выявление особенностей методологии исследования отрас
ли права как элемента системы, обобщение суждений по понятию
системы права, ее исторических, сущностных и концептуальных
особенностей позволили сформулировать доминанты теоретиче
ского учения об отрасли права в виде исторических, методологиче
ских и понятийно-категориальных компонентов, опираясь на кото
рые становится возможным объективное научное понимание и ха
рактеристика отрасли права как правового явления на современном
этапе развития теории права.

2.      С учетом недостаточной дефинитивной   обеспеченности
сформулировано понятие системы российского права как дина
мичного, объективно обусловленного системой общественных от
ношений внутреннего строения национального права, выразивше
гося в распределении единых   по своей социальной сущности' и
назначению в общественной     жизни внутренне согласованных
норм на определенные совокупности, наименование которых зави
сит от набора сущностных качеств,   позволяющих рассматривать
ту или иную совокупность как самостоятельный завершенный эле
мент системы.

3. Основываясь на том, что определяющей тенденцией фор
мирования и развития системы российского права является диалек
тическое изменение сфер правового регулирования, утверждается,
что обновление системного подхода к праву и определение его от
раслей происходит в условиях дифференциации и интеграции пра
вового регулирования общественных отношений, эволюциониро
вания качественных характеристик отраслей права и под влиянием
конституционных реформ.

4. Отрасль права представляется как составная, организаци
онно обособленная и неотъемлемая часть (ветвь) общего правового

массива, действующего в государстве, типовой элемент системы права, выражающий его сущность на соответствующем этапе развития, обладающий общеправовыми, субстанциональными и индивидуальными признаками и предназначенный для методически обособленного урегулирования определенной сферы (блока) общественных отношений.

5. Эволюционирование признаков отрасли права (также как и
критериев отраслевого деления права) предопределено объектив
ными процессами изменения самого содержания общественных
отношений, изменениями в оценках социальной ценности права, в
соотношении частного и публичного начала, процессами консти
туционного реформирования и концептуальным обновлением фе
деративного устройства страны.

6.       С учетом существующих подходов к пониманию отрасли
права и ее признаков, представление новаций в типологизации от
раслей права возможно по следующим основаниям: по методике и
особенностям организации предмета правового регулирования (ин
тегрирующие,   комплексные, предметные отрасли права); по спо
собу образования   (профилирующие   (базовые,   основные),   ком
плексные, специальные отрасли права); по интересу и методу пра
вового регулирования (публичное право, частное право, социаль
ное право); по способу функционирования (автономные и зависи
мые); в зависимости от экономического ориентирования (отрасли
права, непосредственно регулирующие экономические    вопросы
(экономическое право); отрасли публичного права, ориентирован
ные на управление экономическими процессами общества; отрасли
права, сориентированные на защиту интересов личности в эконо
мической сфере в условиях глобализации).

Научная и практическая значимость. Системное исследование отрасли права, в сочетании с новациями правопонимания, позволило диссертанту разработать ряд принципиальных положений, обеспечивающих углубление знаний и укрепление методологической основы научного понимания отрасли.

Результаты диссертационного исследования позволяют обогатить содержание концептуальных положений в теории права, имеют практическое значение для совершенствования норм системы права, элементов законодательства и их систематизации. Теоретические ма-

териалы применимы в учебном процессе при изучении теории государства и права и других отраслевых юридических дисциплин, в подготовке учебной и учебно-методической литературы

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры истории и теории государства и права Краснодарской академии МВД России, получили апробацию в публикациях, а также в выступлениях автора на научно-практических конференциях «Актуальные проблемы правовых и гуманитарных наук» (Краснодар, 2001), «Права человека и гражданина: законодательство и практика», (Краснодар, 2001), «Пути формирования гражданского общества в полиэтническом южнороссийском регионе», (Ростов-на-Дону, 2001), «Социальный порядок - гуманистическому развитию общества», (Краснодар, 2001), «Глобализация и проблемы экономического развития России» (Краснодар, 2002), «Россия на пути к правовому государству» (Краснодар, 2002), «Социальный порядок и толерантность» (Краснодар, 2002), «Теория и практика соблюдения законности в России» (Краснодар, 2002), «Социальный порядок, толерантность и право» (Краснодар, 2003). Теоретические положения и выводы использовались при подготовке лекционного материала, проведении семинарских и практических занятий по курсам «Теория государства и права», «Конституционное право Российской Федерации».

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя 7 параграфов, заключения и библиографического списка литературы.

2. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект, предмет, цель и задачи диссертационного исследования, его методологическая и источниковая база, показывается степень разработанности исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, приводятся положения, выносимые на защиту, а также сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава «Теоретические основы учения об отрасли права» состоит из двух параграфов, посвящена анализу основных теоретических категорий, установлению исторических и методологических особенностей, обоснованию влияния современных теорий правопонимания на понятие и сущность отрасли права, определению понятий «система права» и «отрасль права».

В первом параграфе «Исторические, методологические и понятийные предпосылки исследования отрасли права» выявляются особенности методологии исследования отрасли права как элемента системы, обобщаются суждения по понятию системы права, ее исторических, сущностных и концептуальных компонентов, формулируются определения понятий «система права» и «отрасль права».

На протяжении всей истории существования права формировались знания об отрасли права как правовом феномене. Подчиняясь закономерностям развития права, они постепенно приобретали облик самостоятельного научного направления. Преобразования, произошедшие в теории права, качественно изменили понятийный и методологический компоненты учения о праве, составляющие в совокупности первостепенную теоретическую основу понимания отрасли права. Центральное место в методологии исследования отрасли права занимают научные представления о теории систем и системно-структурном подходе с учетом их обновленной характеристики. Научное представление об отрасли права может складываться на основе знания тенденций и закономерностей формирования и развития системы российского права, которые различаются своими историческими особенностями, так как учение об отрасли права, как объективно необходимом элементе определенной, системы, выступает обязательным фрагментом всей совокупности знаний о самой системе и, как часть целого, отражает сущностные и содержательные моменты последней.

В связи с этим в работе дается характеристика системы права на различных исторических этапах. Автор выделяет две группы тенденций формирования и развития системы российского права, обусловленных социально-экономическим строем нашего государства, государственным устройством, структурой общества и т.п. Во-первых, тенденции, присущие отдельным историческим этапам:

деление права на публичное и частное - для системы буржуазного права; отраслевое деление - для системы советского социалистического права; деление права на публичное и частное, отраслевое, многофункциональное деление и т.д. - для системы российского права. Во-вторых, общие тенденции формирования и развития системы права, которые, в свою очередь, подразделяются на два направления: а) диалектическое изменение сферы правового регулирования; б) дифференциация и интеграция правового регулирования общественных отношений.

Категория «система права» является ключевой в изучении не только отрасли, но и всего права в целом, выступает первостепенным показателем всех важнейших признаков права, его сущности и социальной ценности, имеет объективный характер, показывает связь всех составляющих ее элементов, свидетельствует об их многовариантности и взаимозависимости.

Для определения отрасли права данная категория имеет еще и методологическое значение, поскольку позволяет показать, с одной стороны, сущностные признаки отрасли права, их качественное изменение в процессе эволюционирования права, с другой - дает возможность обнаружить и научно обосновать внешние связи отрасли права с другими элементами системы. Значение категории «система права» предопределяет в целом методологическую основу исследования отрасли права, так как выводит исследователя на такие новеллы методологии как синергетика, позволяет по-новому использовать историческое и логическое в описании отраслей права, сопоставить в них общее и отдельное, форму и содержание, целое и часть. Именно категория «система права» позволяет представить некоторое опережающее видение отраслей права на основе преемственности и с учетом целеполагания.

Анализ методологических особенностей учения об отрасли права позволил заключить, что к характеристике системы права и ее элементов нельзя подходить упрощенно, схематично, чисто механически, как это было возможно в советский период в условиях государственной монополии во всем, в том числе и в науке. Сегодняшний подход к исследуемым проблемам должен основываться на плюрализме правопонимания и методологическом разнообразии.

Недостаточность дефинитивной обеспеченности позволила определить систему права как динамичное, объективно обусловленное системой общественных отношений внутреннее строение национального права, заключающееся в распределении единых по своей социальной сущности и назначению в общественной жизни внутренне согласованных норм на определенные совокупности, наименование которых зависит от набора сущностных качеств, позволяющих рассматривать ту или иную совокупность как самостоятельный завершенный элемент системы.

Анализ существующих определений отрасли права, в особенности дефиниции сформулированные О.Е. Мешковой и Д.Е. Петровым, новации в понимании права указывают на начало процесса эволюционирования дефиниции отрасли права. В связи с чем в диссертации предпринята попытка сформулировать дефиницию: отрасль права - это составная, организационно обособленная и неотъемлемая часть (ветвь) общего правового массива, действующего в государстве, типовой элемент системы права, выражающий его сущность на соответствующем этапе развития, обладающий общеправовыми, субстанциональными и индивидуальными признаками и предназначенный для методически обособленного урегулирования определенной сферы (блока) общественных отношений.

Во втором параграфе «Влияние современных подходов к пра-вопониманию на определение отрасли российского права» обосновывается эволюционирование понятия и сущности отрасли российского права в зависимости от современных теорий правопонима-ния.

Подходы к пониманию и определению права, сложившиеся в разные исторические времена и имеющие в своей основе определенные, конкретно-исторические причины и объяснения, представляют собой рациональные начала, которые способны помочь в познании отрасли права как одной из составляющих в феномене права, в совокупности правовых явлений. Правопонимание позволяет увидеть многомерность права, разнообразие причин его происхождения, его сложносоставную природу, производность от иных регуляторов и диалектическую взаимосвязь с ними, многообразие функционирования и формализации, которые находят свое отра-

жение в различных теориях, в том числе и в учении об отрасли права.

В оценках современных подходов к правопониманию можно увидеть несколько исторически обособленных этапов. До 1995 года в теории права превалировали три основные концепции: нормативная, нравственная и социологическая. Первые годы нового столетия открыли новый этап в развитии современного правопонима-ния: были обоснованы инструментальный (С.С. Алексеев), либер-тарно-юридический (B.C. Нерсесянц), постнеклассический (ИЛ. Че-стнов), феноменолого-коммуникативный (А.В. Поляков) и др. подходы. Сегодня изыскания ученых продолжаются. Автор полагает, что нельзя абсолютизировать ни одну из существующих теорий, ибо это может привести к перекосу в трактовках отрасли права. Нужен синтезированный анализ значения каждого из учений с тем, чтобы обеспечить преемственность научной правовой мысли и сделать очередной шаг вперед в ее развитии.

Проведенный анализ современных теорий правопонимания позволяет определить их значение в эволюционировании учения об отрасли права. По мнению диссертанта, они создают базу, во-первых, для теоретического обоснования признаков - сущностных качеств отрасли, во-вторых, для установления научных критериев деления права и отграничения их от признаков отрасли.

Научное исследование отрасли права как элемента системы имеет в своей основе определенные фундаментальные постулаты. Во-первых, к ним нужно отнести неразрывную диалектическую связь определения права, как конкретно-исторического явления, и его системы, как важнейшего сущностного качества, через которое осуществляется познание права, его понимание, установление его сущности и многообразия существования. Именно поэтому в основу исследования в диссертации предложены две базовые категории: «право» и «система права» в их диалектическом единстве. Следующей категорией в этой цепи является отрасль права, через описание которой обеспечивается представление всех качеств и самого права, и его системы, познается и раскрывается их содержание. Отсюда становится очевидным второй вывод, сделанный в работе: сама отрасль права является элементом системы, а учение о ней выступает обязательной составной частью общего учения о праве.

Поэтому познание отрасли права должно базироваться на тех научных конструкциях, которые имеют своей целью объяснение феномена права. Таковые, как известно, получили свое воплощение в исторически сложившихся подходах к правопониманию.

Вторая глава «Особенности теоретической модели отрасли современного российского права» состоит из двух параграфов, посвящена определению качественных характеристик отрасли права, степени влияния конституционных реформ и принципа федерализма на характеристику отрасли права.

В первом параграфе «Эволюционирование качественных характеристик отрасли права как элемента системы права» приведена групповая характеристика признаков отрасли права, дан обзор наиболее значимых в процессе их эволюционирования.

Эволюционирование признаков отрасли права предопределено как объективными процессами изменения самого содержания общественных отношений, так и изменениями в оценках социальной ценности права, в соотношении частного и публичного начала не только в общей характеристике права, но и каждого его структурного подразделения, процессами конституционного реформирования и концептуальным обновлением федеративного устройства страны, повлекшим за собой формирование ранее не известного для России типа правового пространства, всех его элементов.

Указанные причины послужили основанием изменения признаков отрасли права как элемента системы права, в процессе эволюционирования права, возникновения его нового исторического типа и позволили сформулировать общетеоретическую конструкцию признаков отрасли права, содержащую три группы: общеправовые признаки, субстанциональные признаки и индивидуальные признаки.

Общие или системные признаки отрасли обусловлены сущностью и содержанием права в целом и показывают соответствие данной конкретной отрасли другим элементам системы и взаимосвязь между ними. К ним следует относить: нормативность; связь с государством; общеобязательность; формальную определенность; общеправовые функциональные качества и, в первую очередь, свойство права как регулятора общественных отношений, которое в зависимости от разновидности правовых норм (управомочиваю-

щих, обязывающих, запрещающих) может оказать влияние на функциональные особенности той или иной отрасли права. Но главными из указанной категории признаков следует считать: построение отрасли права на основе общеправовых принципов и отраслевое обособление сферы общественных отношений, для урегулирования которых и создается соответствующая отрасль права.

Под субстанциональными предлагается понимать те признаки, которые присущи отрасли как элементу подсистемы. К ним относятся типовая принадлежность отрасли права, ее место в общей системе права, особенности субъектного состава и статуса отдельных отраслевых субъектов.

Группу индивидуальных особенностей отрасли права образуют те, которые проистекают из сугубо отраслевых принципов, функций, методов, источников, внутренней структуры отрасли, ее места в системе или подсистеме права, ее конкретно-исторического значения, понятийного аппарата, степени научной разработанности проблем той или иной отрасли и т.д.

Далее в работе дан обзор наиболее значимых признаков отрасли в контексте их эволюционирования: принципов права, функций права, норм права, системности, формальной определенности и предмета правового регулирования.

Обосновывается вторичный характер критериев классификации норм права по отраслям (предмета, метода, принципов, юридического режима, функций и т.д.) по отношению к признакам отрасли права. Утверждается, что возможность их обнаружения, обособления, обоснования и предложения в качестве критериев появляется уже после того, как отрасль права сформировалась, заявила о своем реальном существовании, доказала свою объективную востребованность, что обеспечивается прежде всего проявлением ее признаков - сущностных качеств, и тем самым создала условия для научного анализа критериев классификации.

Предлагаемые группировки признаков, естественно, не претендуют на завершенность. Процесс их обособления может быть продолжен. Важно при этом иметь в виду, что признаки отрасли права, как элемента системы, обеспечивают выражение ее сущности, содержания, внешней формы и внутренней структуры, места и роли в общей совокупности правовых образований и в механизме

правового регулирования. Благодаря признакам каждая отрасль права вносит свой вклад в установление правопорядка, в формирование правосознания всего общества и каждого человека, в создание надежных механизмов защиты прав и интересов личности.

Во втором параграфе «Влияние конституционных реформ и принципа федерализма на формирование отраслей российского права» рассматриваются вопросы конституционного реформирования, трансформации отраслей права вследствие процессов институционализации и концептуального обновления, определяется степень влияния принципа федерализма на отрасли российского права.

В работе рассматриваются основные этапы конституционного реформирования в России, говорится о важности основных функций конституционной реформы (институционализации и концептуальном обновлении), повлекших переструктуризацию элементов системы права, в том числе и отрасли права.

Наибольшему воздействию в процессе конституционного реформирования подверглась отрасль конституционного права, ее предмет, система, источниковая база. Концептуальное обновление получили институты парламентаризма, президентства, федеративного устройства, правового положения человека и гражданина, законодательного процесса, конституционных основ судебной власти, местного самоуправления и т.д. Были созданы институт основ конституционного строя, институт поправок Конституции, институт конституционных законов, институт роспуска Государственной Думы и др.

Не остались неизменными и другие отрасли российского права. Изменение основного закона повлекло за собой преобразование всей нормативно-правовой базы, изменение источников и принципов всех отраслей права.

Концептуальное обновление института федеративного устройства, в первую очередь, отразилось на отрасли финансового права, в частности изменению подверглось бюджетное право, существенно изменились и институты других отраслей права. Следствием конституционного закрепления принципа федерализма стали споры о существовании отрасли регионального права или права субъектов Российской Федерации. С учетом этого в диссертации

подчеркивается проблематичность существования регионального права как отрасли права на данном этапе развития, подтверждается реальность существования классификации системы законодательства по уровням государственного устройства.

Третья глава «Типология отраслей российского права» состоит из трех параграфов, посвящена вопросам типологизации отраслей права с учетом изменения структуры правового массива.

В первом параграфе «Традиционные и новационные подходы к типологизации отраслей права» рассматриваются традиционные, исторически сложившиеся подходы, а также новации в типологизации отраслей права.

В основу выводов автора положено исследование частного, публичного, материального, процессуального права, а также интегрирующих, предметных, профилирующих и специальных отраслей права. В связи с изменением их качественных характеристик обосновывается положение о том, что основанием структурной перестройки правового массива следует признать необходимость объединения отраслей права в новые правовые образования, которые предполагается именовать типами (блоками) отраслей права.

С учетом существующих подходов к пониманию отрасли права и ее признаков, представление новаций в типологизации отраслей права возможно по следующим основаниям:

- по методике и особенностям организации предмета право
вого регулирования: интегрирующие, комплексные, предметные
отрасли права;

- по способу образования: профилирующие (базовые, основ
ные), комплексные, специальные отрасли права;

- по интересу и методу правового регулирования: публичное,
частное, социальное право;

- по способу функционирования: автономные (материально-
процессуальные отрасли права) и зависимые (чисто материальные
и чисто процессуальные отрасли права) типы отраслей права;-

- в зависимости от экономического ориентирования: эконо
мическое право; отрасли публичного права, ориентированные на
управление экономическими процессами общества; отрасли права,

сориентированные на защиту интересов личности в экономической сфере в условиях рыночной экономики и глобализации.

В последнее время обозначился еще один подход в основу которого положены специальные интересы субъекта (права человека, гуманитарное право, региональное право и т.д.). Однако данный критерий в большей степени тяготеет к определению отраслей законодательства.

В диссертации показывается специфика наиболее существенных из перечисленных типов. Типы материального, процессуального, частного и публичного права выделены в параграфы 3.2 и 3.3. В данном параграфе дан обзор и определены такие типы, как интегрирующие, предметные, профилирующие и специальные отрасли права.

Интегрирующие отрасли — тип отраслей права, регулирующих общественные отношения, складывающиеся во всех сферах жизнедеятельности общества, нормы которых отличаются интеграционной функцией, проникновением в другие элементы системы права (международное публичное и частное право, конституционное право).

Предметные отрасли - тип отраслей права, воздействующих на общественные отношения в какой-либо одной области жизни. К ним следует относить все отрасли российского права. По-прежнему, наиболее дискуссионным остается вопрос о предмете конституционного права.

Профилирующие отрасли - тип, объединяющий изначальные, базовые отрасли права, сложившиеся в результате длительного исторического процесса правового развития общества и правоприменения, охватывающие наиболее значительные сферы общественных отношений и послужившие основой структурирования юриспруденции (конституционное право, гражданское право, уголовное право, административное право).

Специальные отрасли - тип производных от профилирующих отраслей права, регулирующих определенную сферу общественных отношений и распространяющих свое действие лишь на специальный круг субъектов (трудовое право, земельное право, семейное право, финансовое право, предпринимательское право, экологическое право, уголовно-исполнительное право, право социального обеспечения ит.д.).

Перечисленные типы отраслей права выведены на основе преимущественно традиционного понимания отрасли права, но с учетом изменившихся условий. В качестве новации рассмотрены:

1. Комплексн ые отрасли права—тип, представленный совокуп
ностью отраслей права, регулирующих общественные отношения,
складывающиеся в различных сферах жизнедеятельности общества,
но объединенные по особому функциональному назначению (ин
формационное право, коллизионное право, права человека как от
расль права и др.).

2. Социальное право - тип, содержащий отрасли социальной на
правленности (трудовое право, право социального обеспечения, ме
дицинское право, права человека как отрасль права и т.д.), а также
институты и нормы права, заключенные в других (не социальных)
отраслях права, регулирующие социальные отношения, имеющие
частно-публичный характер.

3. Экономикоориентированные - тип, содержащий отрасли пра
ва, непосредственно регулирующие экономические вопросы (граж
данское право, финансовое право, предпринимательское право и
др.), а также институты и нормы других отраслей права, напрямую
участвующие регулировании процессов экономики.

Во втором параграфе «Особенности деления права на частное и публичное» рассматриваются феномены публичного и частного в праве, их природа и соотношение в историческом аспекте.

В юридической науке деление права на публичное и частное существует уже более двух тысяч лет. С тех пор оно то занимает одно из основных положений в теории права, то вдруг, по каким-то причинам от него отказываются совсем. Так, в средние века и в советское время оно не признавалось, а время, последовавшее за Французской революцией 1789 г., характеризуется его расцветом. Проблема деления права на публичное и частное была одной из наиболее обсуждаемых, практически все видные ученые рассматривали вопросы связанные с дуализмом права и характеризовали частное и публичное в праве в соответствии с выдвигаемыми ими критериями. В зависимости от природы, сущности критерия деления права на публичное и частное, было выработано четыре теории, получившие подробное описание в работах Л.И. Петражицко-го, Г.Ф. Шершеневича, К.М. Маштакова и др.: теория материаль-

ного критерия; теория формального критерия; теория, соединяю-щая формальный и материальный критерии; теория, отрицающая деление права на частное и публичное. В диссертации особой критике подвергнута последняя из обозначенных теорий в связи с ее широким распространением в советском праве.

Для конца XX века характерно возрождение деления права на публичное и частное в обновленном варианте, его возобновлению способствовали возросший интерес ученых к проблемам дуализма права, а также популяризация частного права. Об этом свидетельствуют современные публикации по указанным проблемам, а также . диссертационные работы О.Д. Васильева, К.М. Маштакова, Л.А. Межениной.

В работе обращается внимание на признание учеными деления права на публичное и частное, неоднозначность приводимых критериев его разграничения (интереса, предмета, метода правового регулирования и т.д.), а также на отсутствие единства в суждениях ученых об их содержании. Отмечается, что указанные проблемы обусловлены тесной взаимосвязью частного и публичного права, переплетением частноправовых и публичноправовых начал, а также переходом определенных норм права из одной сферы в другую.

Процессы взаимопроникновения частного в публичное и публичного в частное подтверждают теорию широкого понимания, согласно которой указанные типы отраслей права содержат не только отрасли своего типа, но и элементы, аналогичные по природе, но содержащиеся в отраслях права другого типа. Эти элементы как раз и не позволяют четко разграничить частное и публичное в праве.

В работе отмечается и обосновывается процесс перерастания публичных начал из качества, присущего отдельной отрасли права, в принцип, характерный для всех отраслей права, выражающий общественный интерес, сформированный на основе индивидуальных интересов и защищающий общество от внешних противоправных проявлений. Проведенное исследование позволяет заключить, что эволюционные процессы, кардинально изменившие все без исключения отрасли права, трансформировали отношение к частному и публичному в праве. В связи с этим предложен к рассмотрению третий тип отраслей права - социальное право, стоящий на

одном уровне с частным и публичном правом, позволяющий представить систему права в виде их совокупности. Разграничение типов публичного, частного, социального права произведено на основании материального критерия - интереса, и формального критерия - метода правового регулирования.

Публичное право предлагается определить как совокупность взаимосвязанных структурных элементов системы права, выражающих государственные интересы и регулирующих отношения государства, его органов с гражданами и общественными объединениями с помощью публичноправового метода. Частное право следует рассматривать как совокупность взаимосвязанных структурных элементов права, регулирующих при помощи частноправового метода имущественные и неимущественные частные отношения. К социальному же, как уже указывалось ранее, относятся отрасли, институты и нормы, соединяющие частные и публичные интересы и регулирующие общественные отношения частно-публичным методом.

В третьем параграфе «Особенности современной модели отраслей материального права и процессуального права» рассматриваются материальное и процессуальное право, их природа и соотношение.

Оценивается роль процессуального права, которая состоит в том, что его обособление является объективно необходимым и должно рассматриваться как обязательное условие существования и применения материального права.

Деление права на материальное и процессуальное - один из классических образцов проявления типологии отраслей права, имеющий глубокие исторические корни. Представляя собой два достаточно самостоятельных типа отраслей, материальное и процессуальное право имеют общие генетические начала и существуют в истории права как два взаимодополняющих феномена, каждый из которых в отдельности может оказаться невостребованным.

Диалектика существования и функционирования материального и процессуального права может быть представлена следующим образом. Прежде всего, под их эгидой весь правовой массив делится как бы на две части, в каждой из которых сосредоточивается обособленный вид правовых предписаний (норм): нормы материально-

го права и нормы процессуального права. Каждый из названных видов затем распределяется по отраслям права. В свою очередь, отраслевое деление норм материального права существенно отличается от отраслевого деления норм процессуального права.

Разделение норм материального права по отраслям носит первичный характер, считается состоявшимся, не подвергается сомнению, не вызывает серьезных разногласий. В отличие от этого, нормы процессуального права уступают нормам первой категории по количественным параметрам и, главное, носят в известной степени зависимый от норм материального права характер. Только в отдельных, ограниченных случаях, из них были сформированы самостоятельные отрасли (уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное, арбитражно-процессуальное), которые не смогли объединить все имеющиеся в правовом массиве процессуальные нормы. Оставшиеся из них рассредоточены по отраслям совместно с нормами материального права и на статус самостоятельных отраслей претендовать не могут.

Сегодня нормы, прямо участвующие в процессе, содержатся не только в процессуальных отраслях, но и, казалось бы, в чисто материальных отраслях права (например, нормы регулирующие избирательный процесс — в конституционном праве, нормы участвующие в бюджетном регулировании — в финансовом праве и т.д.) Данную особенность современного права подчеркивают Е.Г. Лукьянова, В.Д. Сорокин и др.

Таким образом, проведенный анализ убеждает, что процессуальное право не исчерпывается только лишь названными отраслями, оно представляет собой всю совокупность норм права, институтов права, отраслей права, участвующих в процессе, осуществляющих регулирование и порядок реализации правовых отношений.

Материальное право, напротив, представляет собой совокупность правовых норм, институтов и отраслей, регулирующих общественные отношения путем непосредственного воздействия, а также норм, опосредующих действие процессуальных отраслей права.

В связи с этим представляется возможным предложить еще один вариант типологизации права, включающий три типа отраслей права, которые в органичном сочетании позволяют предста-

вить систему российского права в относительно завершенном виде. К первому из них следует отнести чисто материальные отрасли права, которые состоят только лишь из материальных норм и не могут быть реализованы без норм соответствующих отраслей процессуального права (гражданское, уголовное право). Второй тип отраслей представляется состоящим из чисто процессуальных отраслей права (гражданско-процессуального, уголовно-процессуального права). Указанные типы представляют собой парные категории, эффективное функционирование которых невозможно друг без друга. Третий тип отраслей права будет состоять из отраслей, содержащих как материальные, так и процессуальные нормы права (конституционное право, финансовое право, административное право и др.). Отрасли данного типа функционируют самостоятельно, в автономном режиме, и несмотря на существующие предпосылки, их разграничение проблематично. Различия чисто материальных и чисто процессуальных отраслей права видятся: в предмете правового регулирования (предметом процессуального права является процесс); в субъекте правового регулирования (субъектами процессуального права являются как субъекты материального, так и специальные субъекты); в назначении (процессуальное право обеспечивает реализацию материального права). Их четкое разграничение особенно важно для правоприменительной практики, где смешение этих категорий может привести к нарушению субъективных прав граждан и юридических лиц, а также в области нормотворчества, где должно быть достигнуто согласование предписаний материальных и процессуальных отраслей права. Главное же отличие третьего типа отраслей права от первых двух заключается в автономности функционирования отраслей материально-процессуального права.

В заключении подведены итоги проведенного исследования, сделаны обобщения, сформулированы выводы и предложения.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1. Курдюк Г.П. К вопросу о делении права на частное и публичное / Г.П. Курдюк // Актуальные проблемы правовых и гуманитарных наук: Мат-лы первой науч.-прак. конф. молодых ученых,

адъюнктов, аспирантов и соискателей вузов Южного федерального округа РФ. Краснодар: КЮИ, 2001. - 0.3 п.л.

2. Курдюк Г.П. К вопросу о становлении конституционных
(уставных) судов в Российской Федерации / Г.П. Курдюк // Пути
формирования гражданского общества в полиэтничном южнорос
сийском регионе: Тез. докл. и сообщ. Всерос. науч. конф. Ростов-на-
Дону: Изд-во РГУ, 2001.- 0.1 п.л.

3. Курдюк Г.П. О критериях деления права на отрасли /
Г.П. Курдюк // Социальный порядок - гуманистическому развитию
общества: Мат-лы второй Всерос. научн. конф. Краснодар: КЮИ
МВД России, 2001.Ч.2. - 0.3 п.л.

4. Курдюк Г.П. Права человека и гражданина как предмет ре
гулирования муниципального права / Г.П. Курдюк // Права человека
и гражданина: законодательство и практика: Мат-лы науч.-практ.
конф. Краснодар: КубГУ, 2001.- 0.1 п.л.

5. Курдюк Г.П. Реализация норм муниципального права в ус
ловиях нового социального порядка / Г.П. Курдюк // Новый социаль
ный порядок в России: основные черты и способы становления: Мат-
лы Всерос. научно-методолог. Семинара. В 2 ч. Краснодар: КЮИ
МВД России, 2001. Ч. 1. - 0.3 п.л.

6. Курдюк Г.П. Влияние социальных перемен на систему Рос
сийского права / Г.П. Курдюк // Социальный порядок и толерант
ность: Мат-лы третьей Всерос. науч. конф. Краснодар: КЮИ МВД
России, 2002. 4.2. - 0.1 п.л.

7. Курдюк Г.П. К вопросу о природе комплексных отраслей /
Г.П. Курдюк// Сб. науч. тр. / КЮИ МВД России/ Под ред. В.В. Ша-
лина. Краснодар: КЮИ МВД России, 2003. Вып. 6. - 0.2 п.л.

8. Курдюк Г.П. Правовое государство и система отрасли права
/ Г.П. Курдюк // Россия на пути к правовому государству: Мат-лы
межвуз. науч.-практ. конф. Краснодар: КЮИ МВД России, 2002. -
0.2 п.л.

9. Курдюк Г.П. Экономико-ориентированные отрасли россий
ского права в условиях современной глобализации / Г.П. Курдюк //
Глобализация и проблемы экономического развития России: Мат-лы
ХХIII Всерос. науч. конф. по экономике. Краснодар: КГАУ, 2002. -
0.2 п.л.

10. Курдюк Г.П. Юридические признаки отрасли права / Г.П. Курдюк// Теория и практика соблюдения законности в России: Мат-лы науч.-практ. конф. Краснодар: КГАУ, 2002. - 0.2 п.л.

И. Курдюк Г.П. Исторические особенности формирования отрасли права / Г.П. Курдюк// Проблемы юридической науки и правоприменительной деятельности: Межвуз. сб. тр. Краснодар: КГАУ, 2003.Вып.4.-0.2 п.л.

12. Курдюк Г.П. Конституционное право России - ведущая от
расль в системе Российского права: Метод, разработка семинара /
Г.П. Курдюк. Краснодар, 2003. - 1.2 п.л.

13. Курдюк Г.П. Этапы развития российского бюджетного фе
дерализма / Г.П. Курдюк // Социальный порядок, толерантность и
право: Мат-лы междунар. науч.-практ. конф. В 2 ч. Краснодар: КЮИ
МВД России, 2003.4.1. - 0.2.п.л.

КУРДЮК Галина Петровна

ОТРАСЛЬ ПРАВА КАК ЭЛЕМЕНТ СИСТЕМЫ ПРАВА (теоретико-правовое исследование)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Подписано в печать 05 января 2004 г. Формат 60x84^1/16

Бумага офсетная. Печать трафаретная. Усл.-печ. л. 1,39.

Тираж 150 экз. Заказ № 4005.

Отпечатано в типографии ООО "Просвещение-Юг"

с оригинал-макета заказчика г. Краснодар, ул. Селезнева, 2, тел./факс: 359-679.

Работа выполнена на кафедре теории и истории права и государства

Государственного образовательного учреждения

высшего профессионального образования «Казанский

государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина»

Научный руководитель

доктор юридических наук, профессор Иван Георгиевич ГОРБАЧЕВ

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Алик Галимзянович ХАБИБУЛИН

кандидат юридических наук, доцент Тимур Фагмиевич АКЧУРИН

Ведущая организация

Уфимский юридический институт МВД России

Защита состоится 26 марта 2004 года в 14 часов на заседании Диссертационного совета К 212.081.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина» (420008, г. Казань, ул. Кремлевская, д. 18), ауд.326.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. Н.И. Лобачевского Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина».

Автореферат разослан 24 февраля 2004 года

Ученый секретарь

диссертационного совета К 212.081.01

кандидат юридических наук, доцент ^f-^ff~^/ Г. Р. Хабибуллина

3 I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Развитие демократических институтов в российском государстве обусловило укрепление позиций судебной власти - неотъемлемого элемента российской политической и правовой действительности. Упрочение идей правовой государственности и гражданского общества в общественном и правовом сознании, места и роли суда и связанных с ним конституционных институтов, в свою очередь, обусловили развитие нормативно-правовой базы, регламентирующей как внутрисудебные отношения, так и деятельность судебных органов вовне, в отношениях с иными субъектами государственной власти.

В России задача формирования действенной системы конституционного контроля имеет особое значение. Это связано с процессом реформирования всех отраслей права, дальнейшим развитием федеративных отношений, а также с формированием в субъектах федерации собственных государственно-правовых систем.

Органы конституционного контроля могут в определенной степени указывать правовые границы проводимых преобразований, используя при этом контроль над нормотворческой деятельностью различных государственных органов.

Можно констатировать, что решения Конституционного Суда РФ играют важнейшую роль в обеспечении режима конституционной законности. Вместе с тем обозначились и определенные проблемы, связанные, в частности, с исполнением актов Конституционного Суда. Их можно рассматривать в двух аспектах - соответствие юридической технике содержания этих актов и правовое обеспечение их реализации.

Эти обстоятельства обуславливают высокую значимость правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации. Будучи

относительно новым и для законодательства, и """ ЧПЗВПШЙ "?УТИ

И>С НАЦИОНАЛЬНА»

«правовая позиция Конституционного Суда» прочно вошел в понятийный аппарат юридической науки и практику Суда. Правовые позиции -необходимый элемент деятельности Конституционного Суда. Они представляют собой судебную интерпретацию правовых понятий, норм, принципов, институтов и в таком качестве оказывают непосредственное влияние на сферу конституционно-правовой действительности. В связи с этим их исследование представляет собой актуальную задачу современной юридической науки.

Формирование правовых позиций Конституционного Суда осуществляется, на основе рассмотрения конкретных дел в процессе конституционного судопроизводства при официальном толковании Конституции, при абстрактном и конкретном нормоконтроле, при разрешении споров о компетенции и т.д. Правовые позиции Конституционного Суда представляют известный итог конституционного судопроизводства, результат логико-содержательных операций, отражающих специфику конституционно-правовой проблемы. Суть такого рода проблемы заключается в возможности одновременного существования нескольких различных вариантов поведения, истинным из которых признается лишь тот, который соответствует духу и букве Конституции. Правовые позиции Конституционного Суда снимают возникшую конституционно-правовую неопределенность и тем самым устанавливают единственно возможный с позиции духа и буквы Конституции вариант поведения законодателей и правоприменителей.

Решения Конституционного Суда (постановления и определения) в своей мотивировочной и резолютивной частях представляют единство. В них излагаются правовые позиции Суда, исходя, из которых, Конституционный Суд делает окончательные выводы относительно официального толкования Конституции, абстрактного и конкретного нормоконтроля и т.д. Правовые позиции формируются не ради самих правовых позиций. Они лежат в основе аргументации, обоснования

итогового правового решения Суда. Изложение правовых позиций Конституционного Суда в его решениях придает им официальный характер.

Правовые позиции Конституционного Суда имеют два существенных свойства. Первое из них состоит в том, что правовая позиция Конституционного Суда носит общий характер, т.е. она распространяется не только на конкретный, ставший предметом рассмотрения в Конституционном Суде случай, но и на все аналогичные случаи, имеющие место в правовой практике. Второе характерное свойство правовой позиции заключается в ее официальном, обязательном характере. Правовые позиции Конституционного Суда имеют такую же юридическую силу, как и сами решения Суда, и обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждении, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений. Поэтому нельзя согласиться с мнением, что правовые позиции Конституционного Суда являются лишь рекомендациями. По юридической силе правовые позиции Конституционного Суда приравниваются к юридической силе самой Конституции РФ.

Объект, предмет и задачи исследования. Объектом исследования выступают правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации как правовое явление.

Предметом является изучение места и роли правовых позиций в категориальном ряду источников права, а также анализ имплементации правовых позиций Конституционного Суда РФ в современную государственно-правовую систему России.

Для исследования юридической природы правовых позиций Конституционного Суда РФ, необходимо решить следующие задачи:

обобщить достижения современной науки в разработке данных

проблем, привлекая комплексные исследования, сосредоточив

внимание на нерешенных и дискуссионных вопросах, поиска ответа на

них;

проанализировать понятие, природу и сущность категории «правовая

позиция Конституционного Суда РФ», изучить ее функциональные

характеристики;

определить сущностные признаки правовой, позиции органа

конституционной юстиции, предопределяющие ее как источник права;

изучить особенности механизма формирования правовых позиций в

процессе принятия решения органами конституционной юстиции;

сформулировать предложения по преодолению негативных

тенденций, препятствующих процессу реализации правовых позиций

Конституционного Суда РФ в политико-правовые отношения

современного российского общества.

Методология - исследования. При решении- поставленных задач автор опирался на современные методы познания, выявленные и разработанные современной наукой и апробированные практикой. Из специальных методов в ходе исследования применялись системный, структурно-функциональный, исторический, сравнительно-правовой и другие методы, а также законы диалектики: единства исторического и логического, абстрактного и конкретного, общего и особенного, единичного и уникального.

Степень разработанности темы. К настоящему моменту накоплен обширный массив зарубежных и отечественных исследований по проблемам конституционного правосудия. Вместе с тем теоретические и методологические проблемы использования категории «правовая позиция» практически не являлись предметом специального анализа.

Отдельным аспектам указанной темы посвящены работы С.А.Авакьяна, А.И.Александрова, С.С.Алексеева, М.В.Баглая,

Н.И.Барцица, Д.Н.Бахраха, А.Бланкенагеля, А.Б.Венгерова, Н.В.Витрука, К.С.Гаджиева, И.Т.Горбачева, В.Г.Графского, В.Е.Гулиева, А.И.Денисова, БЛ.Железнова, А. В. Зиновьева, В.Д. Зорькина, Г.В.Игнатенко, Л.М.Карапетяна, В.А.Кряжкова, Д.А.Керимова, ГЛД.Ковалева, О.Е.Кутафина, В.ВЛазарева, И.АЛедяха, О.ЭЛейста, В.ОЛучина, В.НЛысенко, А.В.Малько, Г.В.Мальцева, Л.СМамута, М.А. Милюкова, Н.А.Михалевой, Л.А.Морозовой, Т.А.Морщаковой,. И.ШМуксинова, В.С.Нерсесянца, Л.А. Николаевой, Ж.И.Овсепян, В.И. Олейника, Ю.С.Решетова, В.П.Сальникова, Н.В. Селезнева, В.Д.Сорокина, СВ.Степапшна, Б.А.Страшуна, И.Е.Тарханова, Ю.А.Тихомирова, О.И. Тиунова, Л.Б.Тиуновой, ВЛ.Туманова, М.Х.Фарукшина, АХЛабибулина, ТЛ.Хабриевой, С.М.Шахрая, ЮЛ.Шульжешсо, В.Е.Чиркина, О.И.Чистякова, Б.СЭбзеева, Ю.А.Юдина, И.С.Яценко и других.

Отдельные аспекты темы, исследуемой автором, освещены в работах. Г.А.Гаджиева, В.А.Кряжкова, Л.В.Лазарева,. Б.А.Страшуна, Б.СЭбзеева, которые анализируют правовые позиции Конституционного Суда РФ как один из основных источников современного конституционного права.

Определенный массив, научных исследований, посвященных изучению правовых позиций Конституционного Суда. Российской Федерации, составляют работы, изучающие тематические правовые позиции (С.Г. Пепеляев, В.О. Лучин, М.А.Митюков, О.Н.Доронина).

Нельзя обойти вниманием и тот теоретико-методологический опыт, который был накоплен отечественной наукой XIX - начала XX столетия. Указанные проблемы были предметом исследования в работах виднейших российских ученых и государственных деятелей: Н.Н.Алексеева, М.А. Бакунина, Н.А.Бердяева, А.ВЗасильева, Б.П.Вышеславцева, А.Д.Градовского, В.М.Гессена, Н.Я.Данилевского, Н.А.Зверева, ИА.Ильина, Л.П. Карсавина, Б.А. Кистяковского, Н.М.Коркупова, П.А.Кропоткина, С.А.Котляровского, К.Н. Леонтьева, С.А.Муромцева, П.И.Новгородцева, Г.В.Плеханова, В.В. Розанова, В.В.Соловьева,

М.М.Сперанского, Е.Н.Трубецкого, С.Л.Франка, П.Я.Чаадаева, Б.Н.Чичерина, Г.Ф. Шершеневича, А.С.Ященкоидр.

Среди зарубежных авторов, внесших вклад в изучение источников права, можно назвать труды: Р.Бернхардта, МВебера, АХамильтона, М.Гравитца, Д.Елазара, Э.Карра, Е. Мачкува, М.Моммзена, Д.Мэдисона, Н.Нэновски, В.Острома, К.Поппера, Р.Пэнто, Р.Саватье, М.Сербана, А.Страуса, Г.Таллока, Л. Фридмэна, К.Хессе, А. Шайо и др.

Актуальность проблемы, недостаточная разработанность в современной литературе обусловили выбор темы и предопределили ее комплексный, междисциплинарный характер.

Научная новизна состоит в том, что в диссертационной работе при современном научном подходе проведено комплексное монографическое исследование правовых позиций Конституционного Суда РФ как важнейшего источника права в условиях трансформации правовой системы российского общества, а также анализ соотношения правовых позиций и решений органа конституционного правосудия.

Положения, выносимые на защиту. Результатом научного анализа данной проблематики являются выносимые на защиту выводы и положения, представляющие собою авторскую концепцию места и роли правовых позиций органов конституционной юстиции в правовой системе России.

- Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации представляет собой результат деятельности Суда по осуществлению толкования конституционных положений и соотносимых правовых норм, отражающий аргументированные суждения и выводы Суда по различным правовым проблемам, из которых исходит Конституционный Суд в своих решениях. Сущность правовых позиций заключается в том, что они выступают как общеобязательные официальные стандарты адекватного понимания смысла конституционных положений.

- Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации
выполняют определенные функции, посредством которых выявляется их
значимость для развития права в целом. К таким функциям относятся:
нормативно-регулирующая, охранительная,- обеспечительная, функция
устранения пробелов в праве, политическая, ориентирующая,
системообразующая и функция официальной конституционной доктрины.

В условиях «пробельности» переходного права главные правовые идеи, лежащие в основе действующей правовой системы, приобретают решающее значение. Правовая доктрина становится стержнем, определяющим звеном, влияющим на все стороны правовой жизни в переходный период. Правовые идеи предваряют нормотворческий процесс и опосредуют его результаты. Общепринятые в данном переходном обществе правовые идеи напрямую входят в правовую систему, в объективированную материю права. Не нуждающиеся в формальном закреплении в силу своей общепризнанности, доктринальные положения заполняют пустоты писаного права и гибко реагируют на изменения общественных отношений. Нормативно-правовые акты переходного периода изобилуют прагматическими новеллами, порождаемыми порой преходящими ситуациями и в силу этого неспособными в полной мере раскрыть свои регулятивные возможности. А правовая доктрина как господствующая юридическая теория, которую государственные органы объявляют общеобязательной, предлагает переходному обществу систему устойчивых ориентиров непрерывного правового регулирования.

Сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации правовые позиции в связи с их общеобязательностью, официальностью, общим характером могут, по нашему мнению, рассматриваться в качестве источников не только конституционного, но и других отраслей российского права.

- Правовые позиции Конституционного Суда РФ можно разделить на
два основных вида: 1) правовые позиции Суда, представляющие результат

непосредственного официального толкования Конституции РФ и решения споров о компетенции на ее основе и 2) правовые позиции, являющиеся результатом раскрытия (истолкования, интерпретации) конституционного смысла положений отраслевого законодательства.

Несмотря на различие по характеру формирования, содержанию и т.д., правовые позиции органа конституционного правосудия по юридической силе одинаковы. Они могут быть классифицированы на виды по различным основаниям: по объекту разрешения конституционно-правовой проблемы (касаются ли они понятий, норм, принципов, институтов); по характеру предмета регулирования (материально-правовые и процессуально-правовые позиции); по сферам общественных отношений (правовые позиции в области прав и свобод человека и гражданина, государственного строительства, федерализма, местного самоуправления и т.д.). Возможны и другие более частные критерии классификации правовых позиций.

Практическая значимость исследования состоит в использовании материалов и выводов диссертации- в процессе преподавания курсов: «Теория государства и права» и «Актуальные проблемы теории государства и права», «Конституционное право Российской Федерации и зарубежных стран» а также в повседневной деятельности представителей государственных органов и общественных организаций.

Апробация исследования. Выводы и основные положения диссертации изложены в опубликованных работах, а также в выступлениях автора на научно-практических конференциях, круглых столах и семинарах.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ,

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются степень разработанности темы, объект, предмет, цели и задачи работы, ее методологическая основа, формулируются научная новизна и основные положения выносимые на защиту, отмечается практическая значимость и апробация результатов исследования.

Глава I. Теоретико-методологические основания исследования правовых позиций в правовой системе российского общества

В первом параграфе данной главы — «Источник права» в категориальномряду общей теории государства и права» — проводится исследование сущности и юридической природы источников права. Проводится формально-правовой анализ соотношения источников и форм права применительно к основным правовым системам современности.

Проблема источников (или формы) права со всей ее понятийной и терминологической дискуссионностью развертывается по следующей, чуть ли не эмпирически воспринимаемой схеме. Если подойти к этой схеме в «обратном порядке», то прежде всего необходимо констатировать, что существуют правовые нормы, которыми регулируется деятельность субъектов права и их взаимоотношения. Для того чтобы эти нормы обладали всеобщностью и обязательностью, они должны быть объективированы, существовать для субъектов права как самостоятельные объекты. Но данные объекты - это артефакты, которые должны быть «прицельно» сотворены. Этот процесс творения сегодня чаще всего обобщается как правотворческая деятельность. Однако и сам процесс творения лишь относительно осуществляется в силу собственной «энергии»; в более глубоком плане он определяется социально-экономическими и политическими обстоятельствами, как ближайшими,

так и более отдаленными, которым человеческое сообщество вынуждено лишь «подчиняться». И вся эта схема может трактоваться как «источники права»: «Источник права с наших позиций - культура, которая в процессе селективной эволюции вбирает в себя социальный опыт и выражается в общеобязательных правилах поведения».¹

Вместе с тем совершенно ясно, что каждый из элементов (или групп элементов) представленной «схемы может быть понятийно обособлен в зависимости не только от их собственной природы, но также от исследовательских и прикладных задач. Соответственно и под источниками права тогда могут пониматься отдельные составляющие схемы, «отмеренные» на ту или иную историческую и детерминационную глубину. «Этот смысл фразы «источники права» может быть распространен на все, что имеет отношение к существованию юридической нормы с точки зрения ее причинной связи».²

Для юриспруденции, по крайней мере применительно к российской
правовой системе, достаточно, думается, воспринимать источники права в
двух смыслах: легитимационном и формально-юридическом.

(Естественно, что термин «источники права» может быть заменен каким-либо другим, но рациональнее не уклоняться от сложившейся «метафорической» терминологии. Это же касается и «разновидностей смысла». Здесь также полезнее оставаться в кругу привычных терминов.)

Источники права в формально-юридическом смысле - это специальные юридические конструкции объективирования юридических норм, посредством которых правовые нормы не только воспринимаются как таковые, с присущими им характеристиками, но и функционируют (то есть могут реализовываться, применяться, охраняться) в качестве именно юридических норм. Это соответствует наиболее распространенным определениям источников права, но акцент здесь сделан на представлении

¹ Спиридонов Л.И. Теория государства и права. Учебник. М, 2000. С. 138.

² Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985. С. 156.

об источниках права как таких объектах, которые, приобретая известную самостоятельность, становятся способными к процедурам осуществления права, служат для них исходным пунктом.

Источники права в легитимационном смысле - публичные или иные акции, которые способны, в силу своей авторитетности, воспринимаемой в данном случае весьма разнообразно, вплоть до применения вооруженной силы, устанавливать, поддерживать или аннулировать правила, рассматриваемые в качестве юридических норм или близких юридическим нормамположений.

Во втором параграфе— «Правовой прецедент и судебная практика: природа, сущность, содержание» - проводится анализ существующих научных концепций места и роли правового (судебного) прецедента и судебной практики в системе государственно-правового регулирования общественных отношений.

По мнению автора, признание государством, юридически обязательными регуляторами общественного поведения фактически сформировавшихся отношений и связей роднит правовой прецедент с правовым обычаем. Если вынести за скобки природу обычая, возникающего в обществе и гарантируемого государством, и прецедента, предлагаемого государством в качестве регулятора общества, то между ними можно найти немало общего в тех целях и задачах, которые ставит перед собой государство, санкционируя правовой обычай или устанавливая общеобязательность правового прецедента. Так, если обычай служит опорой государства в процессе его формирования, то правовой прецедент закрепляет государственный приоритет при регулировании общественных отношений.

К числу традиционно дискуссионных в отечественной литературе относится вопрос о том, являются ли источником права или хотя бы формой правотворческой конкретизации судебные правоположения. Если последовательно относить российскую правовую систему к романо-

германской правовой семье, то нельзя исключать определенную роль правового прецедента, как это было показано выше. С другой стороны, если учитывать наследие социалистического права, то это вопрос приобретает особую специфику.

В советской литературе высказаны три точки зрения. Одна из них признает судебную практику в качестве источника права только в той мере, в которой она находит отражение в руководящих указаниях высших судебных органов. Другая — сводится к признанию практики источником права в полном объеме. Третья — отвергает всякое качество судебной практики как источника права вне зависимости от форм ее выражения.

Что касается Российской Федерации, то здесь судебный прецедент в силу некоторых причин не прижился, хотя, на наш взгляд, имея силу и значимость для судов, он (прецедент) значительно облегчил бы работу судей и сэкономил их время. Хотя, с другой стороны, судебный прецедент имеет и негативную сторону, а именно: общественная жизнь многогранна и в силу этого прецедентное право не всегда будет поспевать за ее динамикой. Справедливости ради стоит отметить, что и нормы права не всегда успевают за реальной жизненной ситуацией. Слишком усложненный законотворческий процесс, который до сих пор подразумевает двойное вето (хотя уже во многих странах применяется либо вето главы государства, либо соответствующей палаты парламента), препятствует оперативному выходу актуальной нормы в свет.

Синонимической категорией судебного (или правового) прецедента является - судебная практика, причем следует отметить, что судебная практика является вторым по древности после обычая источником права.

Актуальность изучения возможностей судебной практики выступать источником права в рамках российской правовой системы обусловлена, прежде всего, сменой приоритетов государственной политики, ее целевой направленности. Изменение официальной идеологии публичной власти, провозглашение в качестве высшей ценности человека, его прав и свобод,

а главной задачей государства - их признание, соблюдение и защиту (ст.2 Конституции Российской Федерации) обуславливают необходимость научного поиска путей достижения указанных целей. При этом одной из важнейших граней проблемы является поиск ответа на вопрос: может ли нормативистская концепция права, признающая в качестве единственного источника права нормативно-правовой акт, послужить теоретическим фундаментом деятельности государства и всего общества по обеспечению неотъемлемых прав и свобод человека, приоритета его интересов?

Общепризнанно, что бытие правовой материи проявляет себя в разных формах, в том числе и в судебных прецедентах, обычаях, на основе которых органы правосудия рассматривают конкретные дела. Но данные формы не характерны для России и наиболее распространены, как уже было не раз сказано выше, в странах англосаксонской и традиционных правовых семей.

Судебную практику нельзя сводить и к разрозненным судебным решениям индивидуального характера, ибо она представляет собой результат теоретического обобщения таких решений с целью выявления типичного, повторяющегося единообразия.

Судебная практика видит в воздействии правоприменителя (суда) на правотворческий орган гарантию защиты субъектов права от устаревшей нормы. Но суд не обладает правотворческой функцией и, следовательно, не может заниматься подобной деятельностью. А ведь именно он может и способен устранить так часто встречающуюся в судебной практике проблему противоречия между нормами права и нормами морали, пробелы в праве и законе.

Судебный, прецедент, конечно, не может заменить глубокий объективный подход судьи к каждому конкретному делу. Но явиться основой, руководящим началом, а также способствовать более быстрому реагированию на ту или иную ситуацию прецедент вполне способен.

Хотя судебный прецедент и не признается в России источником права, тем не менее он играет немаловажную роль. Например, Верховный Суд РФ изучает, обобщает судебную практику и дает руководящие разъяснения по вопросам применения законодательства. Эти руководящие разъяснения обязательны для судов и иных органов и лиц, применяющих, например, уголовный и уголовно-процессуальный закон. Постановления издаются в целях единообразного понимания и применения норм права.

По нашему мнению, признание правотворческой функции судов в качестве источника российского права отвечает существующим тенденциям его развития, будет способствовать обеспечению основных прав и свобод человека и гражданина.

В третьем параграфе - «Политико-правовые аспекты определения правовых позиций органов судебной власти» - с позиций теоретико-методологического характера проводится исследование категории «правовая позиция» органов конституционного правосудия. Выделяются сущностные признаки, юридические свойства, а также проводится типология правовых позиций Конституционного Суда РФ.

Практика Конституционного Суда РФ выявила серьезную научную проблему правовых позиций Конституционного Суда РФ, определения их существенных признаков, природы, юридической силы, механизма действия, их значения в охране Конституции.

Правовые позиции Конституционного Суда РФ представляют собой его отношение к определенным правовым проблемам, закрепленное в решениях. Это результат анализа аргументов и выводов Суда, образующих интеллектуально - юридическое содержание судебного решения, это всегда толкование конституционных норм и норм отраслевого законодательства.

Понятие «правовая позиция» получило свое законодательное закрепление в Законе о Конституционном Суде только в ст. 73, устанавливающей, что, если большинство судей, участвующих в заседании

палаты, склоняются к необходимости принять решение, не соответствующее правовой позиции, выраженной в ранее принятых решениях суда, дело передается на рассмотрение пленарного заседания. Это понятие не совпадает по объему с решением Суда, поскольку в нем могут быть высказаны правовые позиции как по одной,' так и по нескольким значимым проблемам. Причем выводы могут содержаться как в резолютивной части постановления, так и в мотивировочной, а также в отказных определениях и определениях о прекращении производства по делу.

Правовые позиции Конституционного Суда РФ имеют два существенных свойства. Первое из них состоит в том, что правовая позиция КС носит общий характер, т.е. она распространяется не только на конкретный, ставший предметом рассмотрения в Конституционном Суде случай, но и на все аналогичные случаи, имеющие место в правовой практике. Второе характерное свойство правовой позиции заключается в ее официальном, обязательном характере. Правовые позиции Конституционного Суда имеют такую же юридическую силу, как и сами решения Суда, и обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (ст.6 Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Поэтому нельзя согласиться с мнением, что правовые позиции Конституционного Суда РФ являются лишь рекомендациями. По юридической силе правовые позиции Конституционного Суда РФ приравниваются к юридической силе самой Конституции РФ.

Правовые позиции Конституционного Суда РФ приобретают характер конституционно-правовых норм (принципов, понятий) (в зависимости от объекта рассмотрения), но ими не становятся. В судебной и иной» правоприменительной практике правовые позиции

Конституционного Суда РФ приобретают характер прецедента по своей юридической силе, но таковыми по своей природе не являются.

В ряду правовых, явлений (правовых норм, принципов, правоположений, прецедентов и др.) правовые позиции Конституционного Суда занимают самостоятельное место и могут рассматриваться в качестве источника права прецедентного характера, обладающего нормативностью.

Глава П. Решения Конституционного Суда Российской Федерации и современное российское право -

Первый,параграф данной главы - «Правовые позиции в системе решений Конституционного Суда РФ» - раскрывает положения о сущности, структуре и видах решений' органа конституционного правосудия России во взаимосвязи с его правовыми позициями.

Для адекватного осмысления и эффективного применения решений Конституционного Суда в практической деятельности необходимо сформировать комплексное представление о присущих им свойствах. Каждый правовой акт обладает собственным набором характеристик, выделяющих его из общей массы и определяющих его юридическую силу и правовую природу.

Вопрос о правовой природе решений Конституционного Суда Российской Федерации является одним из центральных вопросов отечественной юридической теории и практики. Большое внимание, которое уделяется этой теме, можно объяснить в основном двумя обстоятельствами. Во-первых, без четких представлений о правовой природе решений Конституционного Суда невозможно правильное понимание и адекватное практическое воплощение этих решений, поскольку механизм их воздействия на законодательство и правоприменительную практику, порядок их исполнения, порядок

применения ответственности за их неисполнение определяются в основном как раз их особой правовой природой. Во-вторых, само конституционное правосудие как таковое иногда все еще воспринимается как новое для нашего права явление, несмотря на то, что история Конституционного Суда Российской Федерации насчитывает уже более десяти лет.

Анализ литературы и публикаций в юридической периодике показывает, что среди основных проблем конституционного правосудия практически нет таких, по которым сформировалось бы полное единство взглядов ученых - теоретиков права и юристов-практиков. Не является исключением в этом плане и вопрос о правовой природе решений Конституционного Суда. Вместе с тем «объем» дискуссии по этому вопросу таков, что становится возможным обобщение существующих позиций и объяснение причин их появления. На этой основе могут быть намечены и предпосылки к выработке теоретического решения проблемы.

Необходимо отметить, что, по крайней мере, некоторые из имеющихся на сегодняшний день точек зрения по поводу правовой природы решений Конституционного Суда имеют в своей основе те установки, которые были заложены и сформулированы еще советской теорией права. Это касается, в частности, использования при обсуждении данной проблемы таких категорий, как норма права, нормативный правовой акт, нормотворчество, источник права, толкование права. Определения этих понятий хорошо известны, они в более-менее неизменном виде воспроизводятся в отечественной юридической литературе на протяжении многих лет. Но столь же хорошо известно и другое -практика государственного строительства в СССР не знала конституционного правосудия, появление и утверждение которого в нашей стране стало возможным только после слома тоталитарного режима и начала широких демократических преобразований. Отсюда, казалось бы, очевидно, что при применении к проблемам конституционного правосудия

понятийного аппарата, выработанного правовой наукой в советское время, нужно соблюдать известную осторожность. Однако делается это далеко не всегда, и в результате некритичный перенос этого понятийного аппарата на современную правовую действительность зачастую приводит к весьма и весьма небесспорным выводам.

Некоторые авторы (В.М. Ведяхин, А.М. Ефремов, П.Е. Кондратов, В. А. Петрушев и др.) принципиально не признают наличия у Конституционного Суда каких-либо правотворческих возможностей именно потому, что он является органом судебной власти. В этом трудно не увидеть хорошо известного тезиса о сугубо правоприменительной роли суда. Но нельзя отрицать и другое. Во-первых, Конституционный Суд является совершенно особым судом (настолько особым, что его иногда рассматривают как воплощение не судебной, а контрольной ветви государственной власти), он обладает такими полномочиями, которых нет у судов общей юрисдикции. Уже одно это обстоятельство не позволяет безоговорочно отрицать нормотворческий характер деятельности Конституционного Суда и нормативную природу его решений. Во-вторых, позиция об исключительно правоприменительной роли суда сложилась в условиях всевластия представительных органов. Понятно, что в таких условиях конституционное правосудие существовать не может, а значит, соответствующие им теоретические представления о роли суда не могут применяться при рассмотрении проблем, связанных с деятельностью Конституционного Суда. Иное дело - сейчас, когда государственная власть осуществляется на основе принципа ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Принцип разделения властей, на наш взгляд, предполагает наличие нормотворческих возможностей у органов всех трех названных ветвей власти, в том числе и у судов (при этом органы различных ветвей власти осуществляют нормотворческую деятельность в пределах своих специфических функций и в особом порядке, опять-таки специфичном для каждой ветви власти).

С нашей точки зрения, наиболее последовательной является позиция рассмотрения решений Конституционного Суда как актов, юридическая сила которых «выше» законов и всех иных нормативно-правовых актов и которые действуют по сути наравне с конституционными нормами. Именно она максимально точно отражает специфику деятельности Конституционного Суда Российской Федерации в качестве специализированного судебного органа конституционного контроля.

Однако, если мы хотим существование между теорией права и практикой государственного строительства, то должны добиваться не только того, чтобы эта практика опиралась на прочную теоретическую базу, но и чтобы теория права также развивалась с учетом тенденций практики. Теоретико-правовые конструкции не могут рассматриваться как нечто раз и навсегда данное. Они должны подвергаться необходимой корректировке по мере появления и становления новых правовых институтов Это делает обязательным комплексный учет всех особенностей организации и деятельности Конституционного Суда Российской Федерации при изучении ключевых проблем отечественного правоведения.

Во втором параграфе - «Механизм реализации правовых позиций Конституционного Суда РФ в условиях трансформации правовой системы России» - автор анализирует практические проблемы, возникающие в процессе реализации правовых позиций органа конституционного правосудия в современном российском обществе.

Правовой механизм реализации решений Конституционного Суда РФ обусловливается их юридической природой. Правда, вопрос о ней до сих пор дискутируется в юридической науке. При этом высказываются самые различные, противоположные суждения. По-разному интерпретируется и такой существенный признак юридической природы решений Конституционного Суда РФ, как их юридическая сила, обязательность.

Конституция РФ и Закон о Конституционном Суде РФ прямо не определяют правовую природу решений Конституционного Суда, в отличие от конституций и законодательства целого рада стран, в которых акты конституционной юрисдикции (их часть) официально квалифицируются как имеющие силу закона (ФРГ), как нормативно -правовые акты, акты нормативного характера (Азербайджан, Армения, Казахстан и др.), прецеденты (Испания) и т.п. Вместе с тем и действующая конституционно - законодательная регламентация статуса, компетенции Конституционного Суда РФ, юридической силы его решений, правовых последствий их припятия, а также практика, их применения и использования органами различных ветвей власти позволяют сделать вывод, что решениям Конституционного Суда РФ присущ нормативно -интерпретационный, прецедентный характер и общеобязательность. Это относится к постановлениям о толковании Конституции РФ, конституционности нормативных актов, по спорам о компетенции и к определениям с позитивным содержанием.

Конституционный Суд РФ при толковании в Постановлении от 16 июня 1998 г. ст. ст. 125 - 127 Конституции РФ определил, что решения Конституционного Суда, в результате которых неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, имеют такую же сферу действия во времени, в пространстве и по кругу лиц, как и решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как и нормативные акты, общее значение, не. присущее правоприменительным по своей природе актам иных судов.

Общеобязательность решений Конституционного Суда РФ, их нормативный, а не правоприменительный или только доктринальный' характер, обязательность и для правоприменителей, и для законодателей получили в определенной мере подтверждение и в упомянутых законодательных новеллах, более широко и конкретно определивших

правовые последствия признания нормативных актов

неконституционными решениями Конституционного Суда РФ.

Согласно правовым позициям Конституционного Суда РФ признание нормативного акта неконституционным означает, что с момента провозглашения решения Конституционного Суда РФ он утратил юридическую силу, недействителен, т.е. отменен, поэтому для его отмены в принципе не требуется принятия соответствующим органом или должностным лицом специального решения по данному вопросу (определение от 15 мая 2001 г.). В любом случае решение Конституционного Суда РФ является обязательным и действует непосредственно, независимо от того, отменил или не отменил признанный неконституционным нормативный акт принявший его орган или должностное лицо. Следовательно, исходя из взаимосвязи положений ч. 6 ст. 125 Конституции РФ, различных норм Закона о Конституционном Суде РФ и учитывая правовые позиции Конституционного Суда РФ, упомянутые положения ст. ст. 79 и 80 Закона должны быть истолкованы как предусматривающие лишь информационное оформление уже состоявшегося факта отмены нормативного акта, признанного неконституционным, но в то же время, и это весьма важно, как определяющие вместе с другими положениями этих статей параметры для контроля за исполнением решений Конституционного Суда РФ.

Правовая сущность ст. 87 Закона о Конституционном Суде РФ достаточно конкретна. Она предусматривает, что признание неконституционным федерального закона, нормативного акта Президента, Правительства, договора или отдельных их положений является основанием для отмены в установленном порядке положений других нормативных актов либо договоров, основанных на признанных неконституционными полностью или частично нормативном акте либо договоре либо воспроизводящих их или содержащих такие же положения, какие были признаны неконституционными. Это обязывает к принятию

соответствующих решений органы публичной власти и федерального, и регионального, и муниципального уровней. Одновременно установлено, что при признании неконституционными нормативного акта, договора субъекта Федерации или отдельных их положений органы государственной власти других субъектов Федерации обязаны отменить в установленном порядке такие же положения, содержащиеся в принятых ими нормативных актах либо заключенных договорах. Такая конкретизация указанной нормы в полной мере соответствует конституционно - правовой логике и обусловлена необходимостью обеспечения прямого действия и единообразного применения Конституции РФ на всей территории страны, а также конституционных принципов равенства прав и свобод граждан независимо от их места жительства и равноправия субъектов Федерации. Новое законодательное регулирование является еще одним подтверждением того, что решения Конституционного Суда РФ имеют нормативно-прецедентный характер, т.е. обязательны не только для сторон по рассмотренному делу, а для всех органов публичной власти, других субъектов права, и юридическая сила решений распространяется не только на акт, который был предметом проверки, но и на все иные, аналогичные по содержанию.

Что касается роли самого Конституционного Суда РФ в обеспечении исполнения своих решений, то, не имея для этого собственного принудительного механизма, что вообще не присуще такого рода органам, он может оказывать влияние на этот процесс главным образом силой и ясностью правовых аргументов и выводов, обосновываемых в решениях, высокой социальной и гуманистической значимостью защищаемых им общедемократических правовых принципов, ценностей и институтов.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, излагаются основные выводы и предложения по данной теме.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Бирюкова Л. Г. Правовые позиции Конституционного Суда РФ как
источник права: постановка проблемы / Л. Г. Бирюкова // Общество и
право: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. / Под общ.
ред. В.П. Сальникова. - СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД
России. - 2003. - Вып. 17. - С. 42-48. (0,3 п.л.).

2. Бирюкова Л.Г. Юридическая природа решений Конституционного
Суда РФ: вопросы теории и практики / Л.Г. Бирюкова // Современное
общество и правоохранительные органы: проблемы теории и практики:
Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. / Под общ. ред.
В.П. Сальникова. - СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России.
- 2003. - Вып. 18. - С. 69-81. (0,6 пл.).

3.         Бирюкова Л.Г.   Судебная практика в категориальном аппарате
источников права/Л. Г. Бирюкова// Совершенствование правовой базы и
взаимодействия   правоохранительных органов различных государств   в
борьбе   с   терроризмом   и   экстремизмом:   Материалы   международной
научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 13 мая 2003 года. /
Под общ. ред. В.П. Сальникова. - СПб.: Санкт-Петербургский университет
МВД России. - 2003. - Часть 2. - С. 122-134. (0,6 п.л.).